Мухаммад ИСМАИЛ родился в Джизакской области в 1964 г. Поэт, писатель, пу
блицист. Окончил факультет журналистики ТашГУ (ныне НУУз). Работал главным
редактором и консультантом бюро литературной пропаганды СП Узбекистана, за
местителем главного редактора журнала «Ёшлик», главным редактором газеты «Oila
va jamiyat», заместителем гендиректора телеканала «Узбекистон». Автор 20 книг.
Удостоен многочисленных премий и наград.
Перед окончанием школы я крепко подружился с парнем из нашего клас
са. В школе – вместе, после школы – идем или ко мне, или к нему домой.
Судьба сыграла злую шутку: мы с другом влюбились в одну девушку. Он
говорил об этом открыто, я же скрывал. Девушка тоже скрывала, кому отдает
предпочтение. Со временем, когда все заговорили об их любви, я решил отой
ти в сторону. Но сердце моему решению не подчинилось – оно продолжало
любить. Позже, после моей женитьбы, та девушка, несмотря на уговоры моего
друга, вышла замуж за другого.
С тех пор прошло двадцать пять лет, наша троица больше не встречалась.
Но моя любовь к девушке не угасала ни на минуту, будто мы только что расста
лись. Я люблю ее и ненавижу себя. Ради друга я предал любовь, чувство более
сильное, более высокое, чем дружба. Место в моем сердце, предназначенное
для любимой, до сих пор пусто, его никто не сможет занять…
Мне было лет пятнадцать. Мы с отцом возвращались из далекой поездки.
Монотонно стучали колеса, в окнах поезда мелькали поля и степи. В купе ехали
вдвоем, пили чай. Вдруг отец, пытливо взглянув на меня, спросил:– Эй, парень, кем ты будешь, когда вырастешь?
С глазу на глаз мы говорили с отцом редко, в основном он давал поруче
ния. Если мне нужно было сказать ему что-то важное, он узнавал об этом через
маму. Почтительность не позволяла мне обращаться к нему прямо.
У меня на сердце потеплело, оттого что отец спрашивает меня как взрос
лого человека. Я расправил плечи и сказал серьезно:– Я буду поэтом.– Хочешь сказать, что будешь сочинять стихи? – воодушевился отец.– Да, – подтвердил я.
Отцовское воодушевление придало мне уверенности. Отца я всегда по
баивался.
1 Журнальный вариант.
…Теперь у меня самого есть сыновья. Когда выведут из себя, в гневе могу
накричать, отругать, отвесить подзатыльник. Потом, поостыв, думаю, почему отец
ни разу в жизни не ударил меня, не отругал, не накричал? Почему я не такой, поче
му во мне нет его великодушия, величия, свойственной ему высоты духа? Он окон
чил всего-навсего четыре класса, потом началась война – школы закрылись. Отец
рос сиротой, поэтому вынужден был отправиться в поисках заработка в степь, да
так там и остался, посвятив свою жизнь освоению целинных земель в Мирзачуле…
С отличием окончил я школу и университет, прочитал тысячи книг… Поче
му же так и не обрел широты натуры, свойственной отцу?..
Тогда, в поезде, я почувствовал, что мои слова стали неожиданностью для
отца. Я ведь никому об этом до сих пор не говорил. Если бы кто-то другой спро
сил, так искренне ответить я не смог бы.– Дед со стороны отца Уммат-бобо был поэтом. Отец сажал его на закор
ки, и он всю дорогу слагал стихи. В какой бы кишлак ни пришли, их тут же об
ступали люди. Где бы ни остановились, начинался пир горой. В каждом доме он
был желанным гостем, наигрывая на домбре. Дед слагал стихи и в честь хозяев,
и в честь гостей. Ты тоже станешь таким поэтом? – испытующе глядя на меня,
спросил отец.
Честно говоря, я не был в этом уверен. Учился в современной школе, когда
говорили «поэт», представлял себе поэтов нового времени – Пушкина, Арипо
ва, Вахидова, но всё же ответил отцу:– Да, только я пишу стихи на бумаге.– Ну-ка, прочти что-нибудь из написанного, – попросил он.– Окно, с закрытыми глазами
Ты спи, отдыхай в этот вечер,
Пока прекрасными словами
О ней не отзовется ветер.
Теперь открой глаза, окно,
Мое сердце стало цветами.
Если в душу глянет светло
Одарю любимую стихами.
Самые лучшие, если взглянет,
На счастье получит цветы.
Не взглянет – цветок увянет
И станет кустом лебеды.
Это были первые в моей жизни стихи. Первые в ту неповторимую пору
поиска выражения переживания первой любви, страсти, увлекающей в огнен
ный омут. Что сначала вошло в сердце, стихи или любовь, я не знаю. Вопрос
этот сродни загадке «что было раньше – яйцо или курица». Поэзия пробудила
в моем сердце любовь, или любовь вдохновила на творчество? Читая отцу свои
вдохновенные вирши, я открывал ему тайны своего сердца.
К счастью, отец воспринял их только как стихи. Может, он и обо всем
остальном догадался, но со свойственной ему деликатностью промолчал.– Ого, мой сын стал большим поэтом! – обрадованно воскликнул отец. – Ты
станешь таким же прославленным, как Гафур Гулям, – высказал он вслух свою
мечту.– Да, – ответил я, страшно волнуясь.
Еще бы не волноваться! Где Гафур Гулям, и где я – небо и земля, но тем
не менее согласно киваю головой. Лишь теперь, умудренный жизненным опы
том, я понял простую истину: для каждого родителя важен тот факт, что его
ребенок посадил дерево, а не то, что кто-то развел большой сад. Видя, что сын
сажает дерево дрожащими руками, отец не позволяет себе сомневаться в том,
что его сын – искусный садовник, мастер своего дела.
Тогда-то я и дал отцу обещание, что стану большим поэтом. Он воспринял
всё всерьез и верил в меня до последнего вдоха. А перед смертью сказал: «Если
перестану дышать, закрой мне глаза, сын-поэт!» Я был в том возрасте, когда не
знают, что такое смерть, не мог ее себе представить, наивно надеялся, что это
не навсегда… Лишь позже понял, что ушедший из жизни больше не возвраща
ется. Это была последняя наша встреча в этом мире, мое прощание с отцом.
Прошли годы. Величественный образ отца живет в моей душе каждый
миг, я часто беседую с ним, черпая силу. И, когда чувствую себя униженным
и оскорбленным, ищу выход, нуждаясь в сильной руке, понимаю, насколько
крепкой, надежной опорой является отец.
Только те, кто рано осиротел, знают, что это такое, и могут понять вас.
Отсутствие отца чувствуешь не только в горе, но и в радости. Мысль, что твой
родитель не дожил до радостных дней, ранит душу.
День первой зарплаты. Пришел домой. Приготовили праздничный ужин.
Сижу во главе стола. Не могу прикоснуться к куску хлеба, думаю: «Отец, до
рогой, ты ушел из жизни, не отведав куска хлеба, заработанного мной!» Он бы
наверняка порадовался: «Мой сын, которого на руках носил, одевал, обувал,
всё ждал, когда вырастет – и вот он вырос!»
Почему за те трудности, с которыми отец нас растил, ему не было дарова
но счастье увидеть детей взрослыми, нашедшими дорогу в жизни?!
Отец был солидным, высоким, говорил всегда по делу, знал, чего хочет от
жизни, умел трудиться. Первым в районе купил «Волгу» ГАЗ-21. Когда постро
ил двухэтажный дом, нашлись завистники, которые стали писать доносы во все
инстанции, но, поскольку отец был кристально честным человеком, завистни
кам осталось только кусать локти.
В гостях ему отводили почетное место. Отец был лидером, к нему тяну
лись, считали за честь поддерживать с ним дружеские отношения.
В кругу солидных людей отец находил повод и удачный момент, чтобы зая
вить, что в его доме растет будущий большой поэт, не забывая напомнить, что
в нашем роду были бахши. Если же я, помогая матери, случайно оказывался в
поле зрения, он зазывал меня в гостиную и представлял обществу. Смешанные
чувства робости, гордости и радости, что у меня такой замечательный отец,
переполняли меня.
Мне уже за сорок, а большого поэта еще и в помине нет. Если Бог даст
долгую жизнь, то еще сорок лет пройдут как одно мгновение… Но однажды,
в Судный день, я встречусь лицом к лицу с отцом и что скажу ему? Почему не
выполнил своих обещаний? Почему я не стал поэтом? Почему не был настой
чив в своем намерении? Ведь если бы молил Бога сотворить из меня большого
поэта, то Бог сделал бы мою дорогу шире, мышление – глубже, а сердце – ве
ликодушнее.
Но мне в утешение «Тезкират» Саади, «усладительнейшего из писателей
предшествовавших и лучшего из последующих, шейха Саади Ширазского, да
будет священна память его!»
«Рождение шейха последовало во дни Атабека Саади, сына Зенги…
… Родившись, употребил он тридцать лет на приобретение познаний, трид
цать – на странствования и тридцать на размышления, созерцание и творчество…
… Как прекрасна жизнь, потраченная на то, чтобы обозреть Красоту мира
и оставить по себе чекан души своей!»
Итак, что нужно делать? Чтобы стать поэтом, нужно молить об этом Бога.
Если Бог дал талант, то пусть он проявится, если не дал – неустанно молить,
чтобы Бог даровал божественное вдохновение. Кто томим жаждой совершен
ства, тому откроются все пути. Надо оттачивать ум, укреплять дух, высветлять
душу, чтобы стать поэтом.
Итак,
хочу просить Бога, чтобы указал путь к сердцам людей;
хочу просить Бога, чтобы указал путь к моему собственному сердцу;
хочу просить Бога, чтобы моя встреча с отцом была благополучной.
Словом, теперь я должен готовиться к этой встрече.
Стояли лютые зимние холода. Этот холод вошел и в нашу жизнь.
После смерти отца волосы матери поседели в один день. Старший брат,
застенчивый и медлительный, за эти дни будто подрос, стал ответственным че
ловеком, на плечи которого судьба взвалила заботы о нашей большой семье.
Многие родственники предлагали свою помощь. Только мама отказалась:
«Завтра бросят нам в лицо, что мы хоронили отца на их деньги, что все тяготы
легли на их плечи».
Похоронили отца и исполнили все поминальные обряды, как это принято.
Недаром в народе говорят: похороны требуют затрат больше во сто крат, чем
свадьба.
Оказывается, отец завещал матери: «Если будет тяжело, продай дом, но
дай детям образование». Мать настояла, чтобы студенты – две сестры и я – про
должили учебу в вузах. Сама пошла работать уборщицей в школе. Брат тоже
подыскал работу. Сестренка, собиравшаяся поступать в институт, после вось
мого класса устроилась на работу.
Перед нашим отъездом в Ташкент мама сказала:– Беда нападает на человека так же, как враг. Если хотите, чтобы отец спо
койно лежал в могиле, хорошо учитесь, не будьте посмешищем, чтобы никто
никогда не сказал, что после смерти отца дети отбились от рук. Когда он был
жив, мог постоять за честь и достоинство семьи, теперь вы в ответе за его до
брое имя. Так повелось, что от человека требуется мужество, чтобы защитить
честь, оправдать поступки, заслуги умершего. Можно бросить в грязь лицом
живого, но не мертвого. Потому что это непростительный грех – сводить счеты
с мертвым. Пусть нам всем будет даровано счастье встретиться в Судный день.
Друзья– Обрести в жизни друзей – большое дело. Бог дает человеку одного или
двух настоящих друзей, и, если он сумеет их оценить, полюбить, сохранить
дружбу на всю жизнь, это благо, в противном случае жизнь пройдет в тоске и
одиночестве, – сказала как-то мама.
Ее слова запали в душу. Дружить, быть верным, преданным, часто встре
чаться с друзьями стало для меня неписаным законом, и если есть у меня два
три настоящих друга, то это благодаря матери.
Иногда вопрос о друзьях весьма актуален. Почему я так и не узнал людей?
Не научился располагать их к себе, ругаю себя и стараюсь быть внимательнее
к окружающим, понимать и слышать их. И мое жизненное пространство начи
нает расширяться. Мудрость жизни в том, что, чем больше узнаешь людей, тем
более крепкие узы связывают твое сердце с их сердцами. Когда эти узы суще
ствуют десятилетиями, кажется, что и пути судьбы длиннее, и жизнь полнее.
«Если есть друзья – назови, если их нет – умри», – вывод из мудрой притчи
звучал как руководство к действию. Возможно, именно поиск друзей вел меня
к писательству, уча понимать людские сердца.
В тот год я перешел на четвертый курс. На каникулы приехал домой. Од
нажды просыпаюсь – мамы дома нет. Ни свет ни заря она ушла в школу мыть
полы. Честно признаться, я стыдился этого. Всё же, преодолев стыд, я пришел
ей на подмогу.
Директриса, собрав во дворе технический персонал, распекала его во весь
голос. Увидев меня, стала говорить спокойнее. Может, потому что мои статьи
печатали в районной и областной газетах, она снизошла до нас:– Исмаилова, можете идти.
Но ее грубость, брань обидели и разозлили меня. Я подошел к матери:– Да оставьте, наконец, эту работу! Пусть мы с голоду умрем, учебу бро
сим – только не работайте уборщицей. Нас ведь все знают, за глаза смеются
над нами. Когда приезжаю в Хавас, не могу поднять головы от стыда. Завтра
вам выдавать дочерей замуж. Кто придет их сватать? – я вырвал из ее рук ведро
с водой и бросил в сторону. – Идемте отсюда. Не позорьте нас!
Услышав шум, нас обступили школьники.
Я не мог унять слез, лицо покраснело. Мама, видя, что словами меня не
вразумить, ударила по щеке:– Я что, ворую или кого-то обманываю, почему ты стыдишься? Я что, хожу
по домам, прошу денег в долг, почему ты краснеешь? Я тружусь до седьмого
пота – зарабатываю копейку на еду. Надорвалась, таская эти ведра, ради того,
чтобы вы не голодали, одевались не хуже других. Потерпи, Бог смилостивит
ся, будут и у нас счастливые дни. Старшие дети поддержат младших, будут им
опорой. Слезы бедняка могут потушить огонь в аду. Твое лицо тоже однажды
озарит счастье!
Разрыдавшись, я сел на корточки.
Какой-то сорванец пнул лежавшее в сторонке ведро, и оно с шумом пока
тилось.
Директриса отпустила маму домой.
Хорошо, что своевременно получил от матери тот урок. Я руководствовался
им всю жизнь. Лучше рубль, заработанный потом, чем дармовые тысячи. Это по
могло убить в себе высокомерие и зазнайство. Когда из директора в одночасье я
превратился в рядового служащего, нисколько не горевал, утешением была мысль,
что от денег, заработанных тяжелым трудом, больше проку. Счастье, достаток не
в дармовом доходе, а в честном заработке, дворец благополучия, возведенный на
нечестные деньги, может обернуться несчастьем для меня и моих детей.
С того события в школе прошло более двадцати лет. Каждый день оно, хоть
на мгновенье, да промелькнет в моей памяти. Похоже, буду помнить его еще лет
двадцать и, помня, буду постепенно готовиться к Судному дню. Буду неустанно
трудиться, считать делом чести содержание своего жизненного порога в чистоте.
Ибо всей душой верю, что слезы бедняка способны потушить огонь преисподней,
идти к Судному дню без подготовки – всё равно что оказаться в море без лодки.
Ибо та самоотверженность, с которой моя мать мыла полы в школе, и стала зало
гом чистоты жизненных дорог ее детей! Ибо кем бы мы ни были – поэтами, убор
щицами или министрами – всё, что от нас требуется, это зарабатывать свой хлеб
честным трудом, не сворачивая с пути наших родителей, не забывая их уроков.
В студенческие годы я старался экономить на еде, чтобы модно одеться.
Однажды мать взяла меня в оборот:– Пойми, одежда – не главное, для тебя сейчас самое важное – питание.
Никогда не экономь на желудке. Отощавший конь скакуном не станет. Смотри,
одежды везде завались, а здоровые люди – большая редкость. Жизненных забот
много, чтобы их преодолеть, нужно здоровье, а его ни у кого не бывает в избыт
ке. Когда оно есть – не ценишь, когда его нет – понимаешь, что это самое до
рогое. Если смолоду сохранишь здоровье, все трудности сможешь преодолеть.
Один серп может скосить всю траву в поле, если же сил не будет, то и одного
снопа не скосишь.
Правитель-вассал велел снарядить в дорогу скакуна, чтобы отправить сво
ему могущественному покровителю земельный налог. Коня украсили драгоцен
ной сбруей, седлом, парчовой попоной, в переметные сумы упаковали золото,
сокровища из казны – не конь, а картинка.
Однако конюх был нерадивым, не заботился о здоровье скакуна, не кор
мил его вовремя, не чистил.
Перед самым выездом подковали коня на скорую руку, вместо четырех
гвоздей вбили по три и отправили посла в путь. Ему предстояло преодолеть
горный перевал. Кое-как прибитые подковы стали слетать одна за другой, конь
размозжил копыта. Споткнувшись об острый камень на горной тропе, он упал,
а посол, падая, ударился головой о валун и тут же испустил дух.
Правитель, возмущенный тем, что земельный налог не был уплачен в срок,
начал поход на своего вассала. Погибли тысячи и тысячи людей. Смерть посла
нанесла урон всему царству.
Если ты не будешь беречь здоровье, все твои дела пойдут прахом, ты не
сможешь достичь цели. А если не сможешь достичь поставленной цели, это
будет равносильно тому, что ты зря прожил жизнь.
В ту пору, когда я только окончил университет, в поисках работы переби
вался с хлеба на воду, с трудом оплачивая квартиру, меня разыскал наш близ
кий родственник. Тогда была такая традиция: состоятельные родственники,
навещая в Ташкенте студентов, устраивали им угощение, оставляли деньги на
карманные расходы. Мой родственник пригласил мою компанию в ресторан, а
перед отъездом обратился ко мне с просьбой: «Говорят, упростили выезд в Тур
цию, может, похлопочешь насчет визы?» Он вручил мне 300 рублей (большая
сумма по тем временам). «Хорошо», – сказал я в замешательстве.
Конечно, если бы заранее знал, чем это для меня обернется, я бы не стал
брать денег.
Прошла неделя после визита родственника. Рано утром, когда все еще спа
ли, в дверь постучали. Мой сосед по квартире пошел открывать.
От удивления я потерял дар речи: на пороге, едва сдерживая гнев и досаду,
стояла моя матушка. Я ждал, что она пройдет в кухню, а я оденусь, но мама,
схватив швабру, стала бить меня прямо в постели. «Что я сделал, почему вы
меня бьете?» – спрашивал я, получая удар за ударом.
Наконец она устала и устроила мне допрос: «Почему ты взял деньги у род
ственника, разве я растила тебя на деньги, взятые у кого-то в долг? На мою
голову свалилось столько бед, но ты когда-нибудь видел, чтобы я с протянутой
рукой шла к чьим-то дверям? Когда самое трудное осталось позади, и я поняла,
что теперь могу жить спокойно, ты решил жить в долг, позорить меня перед
всеми? Чтобы обо мне говорили, что не могу прокормить детей, беру у всех
деньги в долг! Ты обрекаешь меня на дурную славу! Чем такой позор, лучше
смерть!» Выговорившись, мать разразилась рыданиями.
Я стал объяснять ей, как было дело, но она не поняла. Повторил несколько
раз, но, казалось, она не хочет меня понимать.
Наконец она спросила: «Где деньги?»
Я указал место, где хранились деньги.
Мать велела, чтобы я сию же минуту отвез их.
Ни свет ни заря мы с ней отправились в путь. Позже выяснилось, что, вер
нувшись в кишлак, родственник стал хвастать, как погулял в Ташкенте, что «отва
лил» мне крупную сумму… А уж люди постарались, чтобы об этом узнала мама.
Я безмерно благодарен ей за то, что она от души поколотила меня, отбив
охоту брать в долг.
Благодарю Бога, что указал мне путь, как можно жить без долгов в любой
ситуации – и когда пребываешь в достатке, и когда бедствуешь.
Ибо у дверей живущего в долг всегда на страже будут стоять нищета и бед
ность. Считается, что на долгах не разбогатеешь, а про щедрых говорят: «Да не
оскудеет рука дающего!»
Мать строго наказывала: «Пусть лучше смерть стучит в твою дверь, но не
дай Бог, чтобы в нее колотили кредиторы, властно требуя возвратить им долг!»
Поэтому я каждый день молю Бога: «Сделай мою жизнь долгой, огради от бед
ности и нищеты, огради от бремени долгов».
В памяти запечатлелась притча, рассказанная мамой.
«Один мальчишка совершил провинность, скорее всего, по неведению, а
может, из шалости. Его схватили и отвели к мировому судье. Рассмотрев дело,
судья вынес приговор: наказать виновного за провинность, а его мать, за то,
что недосмотрела за сыном, – десятью ударами плетью. Вначале получила нака
зание мать; вынеся побои терпеливо и молча, она только плакала.
Потом пришла очередь сына. При первом же ударе мать закричала во
весь голос. Человек, который должен был наказать мальчишку, опустил плеть
и спросил: “Что случилось? Я бил тебя изо всех сил, ты молчала, а сына только
раз стегнул, ты подняла вой”. – “Когда ты хлестал меня, удары пришлись по
телу, а когда ты ударил сына, удар пришелся по сердцу”, – ответила мать».
Так и в жизни, удары, которые обрушиваются на мою голову, больнее пережи
вает мать, и я понимаю, что ради матери должен уберечь себя от ударов судьбы.
Первые стихи
Окончив университет, я заточил себя на два года в съемной квартире и
целиком погрузился в творчество: сочинял стихи, готовил их к публикации,
считая, что публикация – это чрезвычайное событие. Грудь расперло от сча
стья, когда увидел свои стихи напечатанными в газете «Узбекистон адабиёти ва
санъати». Это было начало моего творческого пути.
Газету в руки – и в Хавас. Мне нужно было показать ее матери. До сих пор
я никому не говорил, что пишу стихи, это было тайной, сокрытой от всех на
самом дне души. И боялся насмешек, боялся разочаровать людей первой же
публикацией.
Когда приехал домой, мама, чувствуя, что в моей жизни произошло что-то
хорошее, обрадовалась. Сестренки прочитали маме стихи вслух. Мама трижды
поцеловала мое фото в газете и похвалила: «Молодец, сын!» Я стал расспраши
вать, какое впечатление произвели на нее стихи, но она затруднялась сказать
что-либо определенное.
Дело в том, что, шагая в ногу со временем, я писал авангардистские стихи.
Растерянность матери произвела на меня сильное впечатление. Я как будто
очнулся от наваждения: если самому дорогому в жизни человеку мои стихи
непонятны, то и для меня они не могут представлять собой ценности. И решил
писать стихи, вызывающие отклик в сердцах. Так растерянность моей мудрой
матери направила мое творчество в совершенно иное русло. С тех пор, что
бы я ни написал, стараюсь прочесть ей, узнать ее мнение, показать ей видео
фильмы, снятые по моим сценариям. Такое близкое общение, посвященность
матери в мои дела придают смысл моей жизни.
Когда у писателей спрашивают, ради кого они пишут, одни говорят, что
ради своих читателей, другие – ради литературы, третьи утверждают, что пишут
по велению сердца. Это их право. Я же в основном пишу для матери. Не позво
ляю себе подражания Западу, не стараюсь перенимать чужой стиль. Пишу для
матери, чтобы заслужить ее уважение и симпатию, из ее неиссякаемого кладе
зя мудрости черпаю слова и афоризмы, ввожу их в свои произведения. За то,
что я всегда воспеваю прекрасную половину человечества, женщины должны
быть признательны моей матери, ибо образцом величия женщины в моих гла
зах всегда была и есть мать.
В тот день мама, видя, что я сильно расстроился, сказала, что в стихах,
конечно, кроется глубокий смысл, и благословила на дальнейшее творчество,
подчеркнув, что поэты – люди особые, они стремятся к благости, и припомнила
притчу:
«Некий человек после смерти был удостоен рая. Его стали расспрашивать:
“Ты что, сад посадил, построил прекрасное здание, за какие деяния был удосто
ен рая?” – “Да, можно сказать, что посадил сад, но все благодарили садовника,
всей душой возжелал, чтобы было построено величественное здание – но поче
сти выпали на долю зодчего. Я выразил им добрые пожелания, сказал, что моя
цель – сделать жизнь более благоустроенной и совершенной, за свои благие
цели и был удостоен рая”.
Поэт ведь тоже воспевает всё хорошее, твои стихи будут по достоинству
оценены людьми, и Бог вознаградит тебя за духовные искания. Я рада за тебя.
Теперь все будут говорить, что я мать поэта».
Я вернулся в Ташкент. Отказался от модернизма и авангардизма, решил
обратиться к истинной поэзии. Стал восстанавливать в сознании мировоззре
ние матери – истинно узбекское мироощущение, желая вернуться к самому
себе, к своему народу, нашептывал строки из стихов Хазрата Джами: «Не отво
рачивай от матери главы, не причиняй боли, / Ищи в пыли ее следы, сделай ее
венцом славы и воли».
Конец 80-х. По-прежнему живу на съемной квартире, нигде не работаю. От
растил волосы до плеч, мог целый день в пивной обсуждать с друзьями чьи-то
стихи или до ночи читать книги в библиотеке. Так пролетали дни и ночи – слов
но опадает лист за листом с дерева, а ветер времени разметает их. Поседеешь,
начнешь слепнуть, ходить с тростью, в конце концов, обратишься к Всевышнему:
«О Боже, почему из всего написанного мною ты не оставил даже страницы?!»
Вдруг тебе в руки упадет написанная тобой страница. Ты пойдешь с ней к одному
человеку, к другому – они даже не взглянут. Потому что написанное тобой не
выдержало испытания временем. Ты жил в тисках своей эпохи, писал на злобу
дня? – и всё созданное тобой как сквозь землю провалится. Если творения по
эта не переживут свое время, то будут быстро забыты, это сравнимо с горем
матери, пережившей смерть своих детей. Талант – редкий дар. Если Бог дал его
тебе, нужно беречь его, направлять на благие цели. Из хорошего человека может
получиться хороший поэт, но утверждать, что сначала стану поэтом, а потом
образумлюсь, буду хорошим человеком, равносильно тому, что ходить вверх но
гами. Бог создал человека по подобию своему, дал ему предназначение. Не надо
поступать вопреки воле Всевышнего. Еще никому не удавалось жить всю жизнь
вверх ногами, и ни одному злодею не удалось стать хорошим поэтом.
Ты ведь в душе хороший. Но беспорядочная, скотская жизнь тебя до добра
не доведет. Перевези семью в Ташкент, сними квартиру, брось пить, устройся
на работу, живи достойно звания человека.
Слова матери, ставшие жизненной программой, тогда потрясли меня до
глубины души.
Вскоре я подыскал для своей семьи подходящую квартиру. Наша жизнь
стала входить в колею.
Как я бросил пить
Близкий друг надумал жениться. Свадьба была на редкость веселой. Мы
были молоды, кровь играла. Вроде и немного пили, но захмелели сильно. Уваже
ние к другу было столь велико, что я не выходил из круга – всё плясал и плясал.
Невесту уводили с пиршества уже затемно, я танцевал перед женихом и
невестой и, не увидев, что позади глубокая яма, упал в нее, ударился головой о
трубу, потерял сознание. Пришел в себя уже в реанимации. Перенес тяжелую
операцию, прикованным к постели пролежал месяц. За это время молодожены
не удосужились навестить меня, даже не поинтересовались у моих родствен
ников, как я себя чувствую. Меня это очень обидело: на его свадьбе я чуть не
умер, а он пожалел для меня одного доброго слова!
В те дни у моего изголовья сидела мама и плакала. Черепно-мозговая трав
ма таит в себе серьезную опасность: человек может потерять память, стать ум
ственно или психически неполноценным, для творческого человека это страш
нее смерти. При мысли, что меня может постигнуть такое несчастье, я каялся:
«Баста, больше не буду пить!»
Чтобы навсегда отучить меня от спиртного, мама решилась рассказать мне
то, чего никому не рассказывала, чтобы не оскорбить светлую память покойно
го отца, не потревожить его дух:– Как-то мы поехали в Душанбе, повезли на базар дыни. Весь день была бой
кая торговля. Отец на радостях велел пожарить мясо и за ужином один выпил
бутылку водки. Потом, несмотря на холод, мы вышли на ряды сторожить дыни.
Проснулись среди ночи от шума. Двое мальчишек, схватив по дыне, бросились
наутек. Отец бросился вдогонку, а поскольку был пьян, поскользнулся, упал и
ударился об острый край бетонного арыка, кость в ноге хрустнула. Поднялась
суматоха, вызвали скорую, отца увезли в больницу. Я осталась возле дынь одна.
Отец так переживал за меня, что наутро с загипсованной ногой приехал на
базар. Чужой город, холод, дыни покупают неохотно, мы там пробыли три дня.
Он не прошел своевременно курс лечения, в результате – гангрена. Год мы
ходили по больницам. Отец вконец замучился и умер. Казалось, из-за какой-то
мелочи рухнула вся жизнь. Знаешь, как обидно, что ваш отец не насладился от
цовским счастьем, не увидел свадеб: дочерей замуж отдали, сыновей женили…
Если не ради меня, не ради своей семьи, то хотя бы из уважения к отцу,
в память о том, что он, умирая, проклинал водку и наказывал, чтобы сыновья
не пили. Умоляю тебя, не пей, знай, что пьющий человек – товарищ шайтана, –
убеждала меня мать. Только что она сидела заплаканная, а тут вдруг начала
сердиться, мне показалось, если я не подчинюсь, она меня поколотит.
Тогда в больнице у меня пробудилось отвращение к алкоголю.
Поучительна и притча, рассказанная мамой:
«Один человек отправился в хадж. Совершил паломничество к Каабе. При
шел черед выполнять обряд побивания шайтана камнями. Вместе с паломниками
он бросил камень. Однако камень вернулся к нему самому. Паломник удивился,
вновь бросил камень. И вновь камень вернулся. В третий раз камень попал в цель,
но оттуда послышался голос: “Эй, невежда, что же ты в друга бросаешь камни?”
Ты писатель, поэт. Пусть каждая твоя книга будет камнем, брошенным в
шайтана, чтобы люди, читая твои произведения, нашли силы противостоять про
искам темных сил, испытывали отвращение к подлости, зависти, высокомерию.
Если ты будешь пить, следовать за шайтаном, разве люди, читающие твои книги,
не спросят тебя однажды: “Эй, невежда, что же ты в друга бросаешь камни?”
Бог дал тебе знания, писательский талант, способность призывать людей к
добру. Но если сам не будешь следовать этому, тебя будет ждать страшное на
казание. …В Судный день человек попал в ад. Его кишки, подобно мельничному
жернову, вращались вокруг его тела, причиняя невыносимые муки. Обитатели
ада стали спрашивать, за какие грехи такое наказание. Он простонал: “За то, что
я призывал других ко всему хорошему, а сам не мог покончить со всем плохим,
что было в моей натуре. За то, что, признав Бога, не следовал тому, что знал”».
Я вышел из больницы, последствия травмы давали о себе знать еще долго,
но с выпивкой раз и навсегда было покончено. Друга-предателя я увидел через
год, когда он приехал пригласить меня «обмывать» своего первенца. Я не стал
его ни в чем обвинять, что-то выговаривать ему, просто не пошел к нему, ибо
мне преподали урок, который я буду помнить до конца жизни.– Мой тебе совет: сделай доброе дело и тут же забудь о нем, – сказала
мама. – Если не забудешь, измучаешь себя, ожидая благодарности. Будь неу
станным в добрых делах, ибо от свечи не убудет света, если от нее зажгут дру
гую свечу. Твои добрые дела всё равно когда-нибудь вернутся к тебе добром
самым неожиданным образом. В книге учета благодеяний не бывает ошибок.
Если ты совершил 2397 благих дел, то столько же раз будешь вознагражден. И
еще… не утруждай себя подсчетом своих благородных поступков. Всё равно
собьешься со счета. Никогда не думай, что ты способен до всего дойти своим
умом. Даже те, что в тысячу раз умнее тебя, ничего не смогут добиться, если Бог
не укажет им путь. Цари ошибаются, когда считают, что обрели власть благода
ря своему уму. Создатель так прихотливо вычертил твой жизненный путь, что ты
не сможешь разглядеть свою судьбу, это всё равно что рыбы, став крылатыми,
попытались бы с неба увидеть, где берет начало река и куда впадает, но они
никогда не смогут этого сделать, ибо рыбам этого видеть не нужно. Так и тебе!
Мои стихи подверглись жесткой критике. Меня уволили с работы и преду
предили, что, если буду продолжать писать в том же духе, положение может
усугубиться.
Я мучился от безысходности, не зная, куда себя деть. Было тяжело и в се
мье, и среди друзей. Никто не мог вывести меня из тяжелейшей депрессии. В
городе с тремя миллионами жителей не нашлось человека, равного моей мате
ри по широте души.
Я отправился домой и появился там среди ночи.– Как ты добрался? – спросила мама.– Хорошо.– Что-то случилось, плохи дела?– Нет, дела идут хорошо, – храбрился я.– Так что произошло? Выговорись, наконец, я же вижу по твоему лицу, –
сказала мама.– Вернусь в кишлак. Похоже, для меня жизнь в Ташкенте закончилась.– Нет, ты еще станешь народным писателем Узбекистана, твое имя оста
нется в истории, через века люди будут читать твои книги. Не хочешь работать
в Ташкенте – не надо. Но ты будешь и там заниматься творчеством – писать
книги. Я прокормлю и тебя, и твоих детей. Каждый месяц буду посылать деньги,
ни в чем не будешь нуждаться. Не гонись за деньгами, пусть они гонятся за то
бой. Не каждому дано стать поэтом, и я никому не дам тебя в обиду. Пусть ты
сирота, но разве ты не достоин коня?! Вон стоит машина брата, продай ее, тебе
будет на что жить, пока твои дела не утрясутся. Ничего сам не предпринимай,
доверься Богу. Расскажи, какой злодей не дает тебе житья.
Я излил матери душу и остался в Хавасе почти на месяц. Вместе с ней на
машине брата мы отправились по святым местам, побывали в Самарканде, Бу
харе. Везде молили Бога, чтобы дал совесть злым людям и счастье добрым…
Как-то позвонили из Ташкента мои близкие и сообщили, что все беды поза
ди, что, похоже, мои дела будут улажены.
Я стал собираться домой.
Мама наставляла:– Не вздумай мстить врагам, при встрече не подавай виду, держи себя так,
будто ничего не произошло. Если скажешь недругу в лицо: «Ты враг», он перей
дет в открытое наступление, не простит и никогда не протянет руку дружбы.
Если же не подашь виду, он поверит в твое неведение, тем самым ты облегчишь
ему задачу стать тебе другом. Твоего знания, что враг он, уже достаточно.
Мама рассказала притчу, видимо, для того, чтобы ее наставления лучше
закрепились:– Пророк и его сподвижники шли по улице. Посреди дороги ходила свинья.
Пророк, увидев ее, сказал: «О Боже, пусть это животное благополучно перей
дет дорогу». – «Расулилох, ведь свинья проклята Богом, почему вы просите за
нее?» – удивились его спутники. – «Я выразил добрые пожелания, потому что
при виде ее на язык пришло плохое слово, я сказал это, чтобы уберечь язык,
чтобы не приучать его к плохим словам. Моей целью было не спасение свиньи,
а спасение своего языка от бранных слов. Вы тоже, когда видите что-то сквер
ное, воздерживайтесь от брани и ругательств».
Ты тоже, видя, что-то непристойное, воздержись от поспешного пригово
ра. Пусть твой язык служит добрым делам. Жизнь напоминает широкую улицу.
По ней идут и плохие, и хорошие. Если о ком-то однажды скажешь, что он
плохой, то и в следующий раз ты воспримешь его как плохого. И в поле твоего
зрения окажется всё самое плохое. Весь мир станет плохим. Будучи поэтом,
оберегайся очернительства, мрака и черноты. Плохого человека можно испра
вить, только убеждая его, что он хороший.
После этого разговора из моих произведений ушел негатив, я отказался от
телевизионных передач, высмеивающих, оскорбляющих достоинство человека,
выворачивающих жизнь наизнанку. А произошло всё благодаря урокам матери.
Дискуссия
Наша с мамой беседа случилась после выхода в свет моей книги «Вы всё та
же». Главной ее темой была любовь.– Всё это было на самом деле? – спросила мама недоверчиво.– Читатели чаще интересуются темой любви…– Почему там нет ни слова о трудностях, сложностях жизни? – мама будто
упрекала, что я оторван от жизни.– Другие темы могут обернуться неприятностями, – придумал я отговорку,
чтобы не раскрывать подлинных причин.– Завтра сыновья и дочери станут взрослыми, что они подумают, читая
твои книги?– Я ведь пишу не только о себе, рассказываю и о других людях. Сапожник
ведь чинит не только свои сапоги!– Будь честен, когда пишешь. Твоя правдивость будет гарантией доверия
людей и сегодня, и завтра. В книге много такого, чего в твоей жизни не было.– Даже если ничего подобного со мной не происходило, это было в жизни
других людей, я ничего не придумал. Странно, берешь сюжет из жизни, пи
шешь, и никто в это не верит, а если не верят, значит, ты плохой писатель.
Странная логика! – готов был обидеться я.
Мама, почувствовав перемену в моем настроении, вспомнила притчу:– Жил на свете пастух. Однажды пришла ему в голову странная мысль: «А
что если поднять крик, будто на моих овец напали волки, придут пастухи на
помощь или нет?» Он поднял крик, и все пастухи кто с лопатой, кто с дубинкой
кинулись на помощь. Летовка заполнилась людьми. Пастух солгал им, мол, вол
ки убежали. А в мыслях злорадствовал, что всех переполошил и поднял среди
ночи на ноги!
Через неделю его вновь одолело желание проверить пастухов, и он сно
ва поднял крик. Опять летовка была полна людей. Горе-пастух, почувствовав
власть над людьми, возгордился.
Но недолго ходил он в «героях». Через неделю судьба его решила испы
тать… На его стадо напали волки, мертвой хваткой вгрызаясь в горла овец.
Пастух кричал, звал на помощь. Но, думая, что пастух опять решил посмеяться
над ними, люди не спешили на выгон. Пастух метался из стороны в сторону, но
покорился судьбе.
Когда же увидел подоспевших на помощь людей, бросился им в ноги и
во всем признался. Разгневанные пастухи решили проучить не волков, а лже
ца-пастуха.
Некоторые писатели в своем стремлении прославиться напоминают неза
дачливого пастуха. Не отдают себе отчета в том, что, стремясь привлечь все
общее внимание, нарочно поднимают шум, но не сегодня, так завтра будут
уличены во лжи и лишатся всего.
Если бы пастух поднял крик, когда волки на самом деле напали на стадо, то
сумел бы сохранить в целости стадо.
Поскольку притча была рассказана, я, решив, что беседа подошла к концу,
стал прощаться.
Слова матери прозвучали как гром среди ясного неба:– Я не верю, что ты кого-то любил так сильно, так страстно… больше всего
на свете. Если бы ты любил, я бы почувствовала, я бы знала…
Мне нужно было открыть карты, сказать всё начистоту:– Всё, что написано о любви, это мои несбывшиеся мечты, неосуществлен
ные желания. Это мятеж моего неукротимого сердца, недовольство собой. Но
сколько бы я ни бунтовал, у меня не хватило мужества изменить свою жизнь.
Семья оказалась такой прочной крепостью, которая способна выстоять, если
сбросить на нее даже тысячу бомб. В том, что я написал о любви, нет ни слова
лжи. У любви не хватило сил изменить мою жизнь, вот и всё. Если человек не
кричит о своем горе, молча носит его в себе и только плачет, то люди поче
му-то думают, что он плачет нарочно…
Моя старшая сестра, обаятельная, искренняя девушка, получила диплом,
вернулась домой, и вся семья стала тайно готовиться к свадьбе. Брат побелил
дом. Мама, созвав соседок, стегала одеяла. Сестренки каждый день поливали и
подметали двор. Я же по такому случаю задавал скотине больше корма и травы.
Еще в младенчестве мою сестру помолвили с сыном нашего дальнего род
ственника, в знак этого ее малолетний жених прикусил ей ушко. Во главе этого
сговора стояла бабка. Мама не хотела нарушать волю своей родительницы и
ждала сватов из дома богатых родственников. Наконец ее терпение лопнуло,
она велела знакомым окольными путями узнать о намерениях той семьи.
И вот богач якобы сказал:– Да у них за душой ни гроша, ради чего я буду с ними родниться?!
Мама, услышав это, разрыдалась от обиды:– Когда его отец возил домой всё мешками, родня не выходила из нашего
дома, пила-ела вот за этим столом. Теперь они стали богачами, а мы, выходит,
бедняками?! Я хотела отдать дочь в их дом из-за слова, данного мною матери, а
они, значит, набивают себе цену?! Я думала, как бы не обидеть родню, а родня
бьет по самой печени?! Я отдам свою дочь в более богатую семью, за сына бо
лее влиятельного человека, мы закатим такую свадьбу, какая им и не снилась!
Идите скажите, пусть через неделю приходят к нам на свадьбу. Нашему род
ственнику ничего другого не останется, кроме как в самую жару носить воду
на кухню и прислуживать. И сам он, и его сын всю жизнь будут жалеть о своем
недостойном поступке.
Всё в самом деле так и вышло. Через неделю мы выдали сестру замуж, она
в любви и согласии зажила с мужем. А сын родственника так и не женился.
Перевод с узбекского Зульфиры ХАСАНОВОЙ
Зульфира ХАСАНОВА (1951 – 2021). Родилась в Мирзачуле. Окончи
ла Литературный институт им. А. М. Горького. Переводчик, прозаик.
Публиковалась в альманахе «Молодость», журналах «Ёшлик», «Шарк
юлдузи», коллективном сборнике «Путь мастерства».