Прозрачность

Поэзия

 

Фрагменты полуночных строк

Очень тихих слов мне хочется, почти неслышных.
Чтобы сплеталась паутина
из тонких звуков – невидимая,
неспособная хоть что-то удержать, кроме
букашки разве что…
*

Прозрачность не прозрачней непрозрачности, напротив –
она покрыта тонким слоем пыли,
как данью лет, к которой привыкаешь.
И стоит сомневаться: так ли нужно
по зеркалу рукою проводить?
Не исказит ли след от пальцев тихий,
спокойный, устоявшийся наш быт?
И если всё оставить так, как есть, –
легко сказать потом, что раньше
всё было чище, лучше, красивей…

*

Слова уже не поддаются, будто
они не те. Как если бы молчанье изменило что-то
в структуре языка. Но в лексике ли дело?
Мне кажется, всё умерло, чтобы не стать стихами. Или –
готово умереть (о жертвоприношении – ни слова).

*

Собирать всё по крупицам. С годами они становятся
мельче, потому и труднее
свести всё в единый образ, слов тратится больше,
усилия тщетны, и это видно уже в самом начале.
Пустота даже там, где что-то, казалось, есть постоянно:
ни опор, ни тех, кто поддержит. Жизнь остается жизнью –
лишь твоей, нужной тебе одному.

Последняя картина

Тешишь себя бездельем,
придвигаешь обогреватель De Longhi, купленный недавно,
берешь сигарету, вооружаешься грустью, пепельницей, чашкою кофе.
Ты говоришь: всё надоело, и поражаешься собственной правоте.
Тебя вновь окружает устойчивость, это «всё»,
что лишь чуть пошатнулось под твоим взглядом,
пустило корни, под паркетом добралось до кресла
и схватило тебя за лодыжки
уютными теплыми шерстяными носками, мягкими тапками.
Казалось бы, всё замечательно:
книги, коллекция видеофильмов, пластинки. Стены пестрят
картинами и плакатами, безделушками. Есть кое-что
и в укромных местечках, подальше от посторонних глаз –
интимное, личное, – дань желаниям детства и юности, когда-то
казавшимся даже несбыточными, порой же
и вовсе запретными, тайными. Нет,
все хорошо, в самом деле. Всем нравится то, что ты делаешь, –
картины, гравюры, шумные вечеринки, твоё
коронное блюдо. Во всем
друзья находят свежесть и искренность, неуловимую цельность.
Однако в этом ли смысл всего этого?
Бесценные книги, любимая музыка, редкие фильмы
лишь подтверждают бессмысленность всякой идеи
стабильности и накоплений.
Зачем же удерживать или держаться? И быть
все время в пути, как друзья твои утверждают,
оставаясь на самом деле на месте? Совсем недавно
в любое мгновение ты мог двинуть в путь.
Так что же случилось? Быть может, испробовать вновь
сладость отсутствия собственной жизни?
Куда хватит денег, подальше: какой-нибудь чартерный рейс,
бронь, неудобное кресло, заоблачный duty free.
Чтó там – матрац в углу в квартирке
знакомого знакомых, дешевая гостиница или палатка, –
не так важно. Главное –
возможность всё начать сначала. Или закончить.
Не забыть (и это, пожалуй, важней всего)
друзьям оставить весточку, чтобы не беспокоились. Они
не знают ничего про путь, который выбрал ты сегодня,
который ты пройдешь уже не с ними. Впрочем,
осталось только несколько штрихов, две-три детали, чтобы полотну
существованья твоего средь них
придать законченный, достойный вид. Тот самый вид достойный,
который полностью наверняка навечно
твоих друзей бы удовлетворил.

Мимоходом. Любовь

Мне всё удается. Сердце мое
бьется крепко, ритмично, говорит уходящему дню: пошел прочь.
Случаются ночи, но что мне до них? Я мимо иду, теряю
то, что нашел, безразличный.
Греют многие вещи и многие остужают.
Время само по себе, я ему не судья.
Его стремление вдаль ласкает меня: ветерок в жаркий полдень, твои
тонкие пальцы, ручей. Ты не один, пока рядом
нет никого. Глаза всегда врут, как и слух, как и речь; отвернись,
отвернись насовсем, дай мне руку, забудь,
умирая с каждым новым закатом. Свет
как иллюзия, вдумайся, что ты моргаешь.
Смотри не смотря, говори с тишиной, слушай легкими. Тень –
это ты, ты – это слово, дальше – трава,
корни дерева, лес категорий, небо, которое
соответствует небу. Лаз в этот мир, как всегда, на глазах,
но мы видим только цветастую пленку пейзажа, маску, глагол.
Кто заслонил нам себя, кто открыл? Издевательство длится:
жизнь плетет свою нить, превращая нас медленно в кокон.
Что будет дальше, ты знаешь? Мне повезло, мне легко,
я не верю в судьбу,
в отливы, которых не видел, в тебя. Тебя нет. Но если ты есть –
мое одиночество, черт побери, безгранично.

Хамдам
ЗАКИРОВ