Плакал суфий во время молитвы

Шарқ юлдузи/ Noyabr 28, 2017/ Поэзия

 

Рубаи

Говоришь: журавли улетят –
я ловлю отчуждённый твой взгляд, –
протянулась моя печаль
от руки твоей на закат.

*

Повернулась судьба пустотою экрана,
где по белому белым и всё без обмана.
Я в бессонных ночах без Тебя заблудился,
как весло, унесённое в даль океана.

*

Ты любила меня? Ты дала мне урок.
Я в тебе до конца разобраться не смог.
Прочитала меня до последнего слова.
Я читал то, что видел, а ты – между строк.

*

Снова в сердце всполохи слёз –
это ветер из дома принёс
вместе с запахом ливня
запах твоих волос.

*

Печаль моя – синяя птица,
над веткою вишни кружится.
Ноги, несите туда,
куда моё сердце стремится.

Семистишия

* * *

всесилен вспоминающий сумею
припомнить улыбнувшиеся губы
любимой женщины в потухших бликах солнца
я вспоминал и так хотел вернуть
тень от улыбки но вспорхнула птица
и я в твоих пушистых волосах
запутался осою одинокой

* * *

как беркут охраняющий пустыню
с вершины мною прожитых годов
я охраняю в памяти своей
воспоминанья о тебе
и снова
как солнце осени
рука твоя тепла

* * *

когда юдоль покину я земную
и на последнем горестном одре
лицо мое уставшее от жизни
как мутная вода вдруг прояснится
и станет светлым ликом наконец
скажите вслед мне умер от любви он
дай Бог и нам такой блаженной смерти

Разлука

После разлуки долгой, как метель,
злой, как метель,
и жгучей,
как метель,
ему хотелось майского цветенья
и губ ее сиреневых тепла.
Ее восторг струился,
нет,
обрушивался,
подобно ливню, на него…
Он слушал,
не смея перебить,
остановить
восторженное щебетанье птицы,
волшебной этой птицы неземной.
Устав, она спросила,
не скучал ли
он без нее в разлуке?
Он поднялся,
Он говорить не мог,
ему хотелось
разлуки новой,
долгой,
как метель,
злой, как метель,
и жгучей,
как метель.

* * *

На высохших листьях стынут
капли холодной росы.
Плети забытой дыни
зябко топорщат усы.
Треснула дыня, и солнце
бродит в липучем соку.
Застыла улитка сонная
на желтом ее боку.
Дни провожая осенние,
перепел плачет в кустах.
Вольно пасутся тени
на голубых холмах.
Воздух струится волнистый
к солнцу в туманной петле,
огненно-рыжие листья –
на почерневшей земле.
За ночь поникнут от инея
стебли высоких трав…
Край мой, забытой дыней
в поле меня не оставь.

Плакал суфий
во время молитвы

1

День был обычным, как песню забытую,
жизнь вспоминал я, дождями залитую.
А ночью окликнула душу печаль
и плакал я, встав на молитву.

2

Красоту моей возлюбленной
я увидел на базаре любви и,
как цветок, раскрасневшись,
остался стоять в изумлении.

3

Один в ночной степи бездонной
скулил собакой я бездомной.
Печаль скупая говорит,
невыносимая – безмолвна.

4

Печаль слетит прощально с губ:
уйдёшь однажды в неба глубь.
Но улыбнёшься, тихо вспомнив,
что будет мир всё так же глуп.
Ночь изученье английского

как будто может дерево расти
корнями устремляясь к небесам
повиснув кроной в воздухе усталом
как будто может на снегу трава
цвести нежнее чем в самом апреле
не напрягаясь
не боясь замерзнуть
а лепестками шевеля раскованно
рискованно на вьюжистом ветру
приходят люди
для которых небо
колпак который можно заменить
а слово компас
за которым можно
идти в страну неведомую прежде
мы брошенные дети
говорим
с природою на разных языках
попробуйте услышать и понять нас
и может быть поймете
отчего
трава цветет среди завалов снега
а дерево растет корнями вверх

Певчая птица печали

В моей голове, –
говорит несравненный Машраб, –
как в голове соловья1,
запечатлелась любовь.

* * *

Я помню причитанья,
всхлипы,
возгласы
и в сумерках
рассветный
узкий двор,
двух человек
усталый
хриплый спор…
Отец ко мне подходит,
гладит волосы.
А дедушка мой где?..
Протяжный кашель,
слякоть,
подходит кто-то вдруг,
меня целует в лоб,
и кто-то шепчет мне,
что надо бы поплакать…
Толпа людей
и в дрожь
бросающий озноб…
Сегодня снова дождь,
синюшный день
и слякоть,
лишь через тридцать лет
мне привелось
заплакать…
Во сне я плакал

каждый раз когда закрывается
за уходящим дверь
больше всего я боюсь
что больше он не вернется
все
не надо меня успокаивать
руки мои не дрожат
туман рассеялся над глазами
только время просачиваясь сквозь песок
гранит моего ожидания
напоминает
дверь за собою закрыла сестра
и больше не возвращалась
маму я проводил до дверей
и больше ее не видел
дверь за собою прикрыл отец
и больше не постучался
иногда
когда штормит по ночам
а в сердце моем разрываются звезды
я подхожу к двери
чтобы ступить в пространство
обволакивающей пустоты
но никак не могу открыть
эту самую дверь

Я на русском пишу языке

Кто сказал,
что забыл я обычаи,
от своей
оторвавшись
земли?
Двуязычие –
не двуличие
затаившейся
злой
змеи.
Всем богат я вдвойне.
Два неблизких,
Два великих наречья –
броня…
Что вошло
с молоком материнском,
лишь со смертью
уйдет из меня.

Сабит
МАДАЛИЕВ