Между прочим…

Новые имена

Рассказы

Женитьба

– Купи, пожалуйста, тест, – она позвонила утром, по дороге в университет, когда он ещё спал. – До вечера в баре.
Звонок оборвал тяжелый, нервный сон гроссмейстера: за замёрзшим окном было ещё темно. Шахматист спрятался под большим тяжелым одеялом, хотя заснуть уже не надеялся.
Он снова уезжал в далёкую страну, потому что жить в своей у него не получалось. Но в последние месяцы у него открылось «внутреннее зрение», а любовь к жизни и новые друзья вернули веру в себя. Его ждал лучший город мира и одиночество.
Шахматист успел пережить несколько горько-сладких романов, но ни один из них не заставил его сделать решительного шага к свадьбе. В Игре он не боялся рисковать, и страх возможного поражения не мешал делать резкие ходы, тогда как с женщинами тянул, медлил, понимая, что обратного хода не будет, ведь даже пешки назад не ходят. Одинокая старость или семейная скука нисколько не страшили. Но больше смерти боялся он не реализовать свой талант, осознание которого пришло поздно, наверное, даже слишком поздно. Впрочем, это неудивительно: с раннего детства он неизменно отставал от неумолимого бега жизни.
В тот холодный день, когда крещенские морозы сковали город, гроссмейстер не то что бы понял, а, скорее, почувствовал, что судьба даёт ему шанс покончить с одиночеством и посвятить себя Игре. Так уж сложилось, что шахматам он мог всецело отдаваться только тогда, когда (хотя бы в мыслях!) не был одинок. И даже не в сексе дело, а в том безмятежном абсолютном счастье, которое переполняло его, когда он ощущал нежность женской груди в своей ладони.
Уже больше часа он ждал её в безлюдном полуночном баре, где они условились встретиться, и лихорадочно пил коньяк, безуспешно пытаясь опьянеть. Она пришла около двух часов ночи – возбуждённая, шумная и пьяная. Они наскоро поцеловались.
Девушке шёл двадцатый год, и она любила его с тем безумием, на которое способна только первая счастливая любовь. Полгода назад он сбежал, опалённый огнём, но вернулся, не в силах её забыть. Игрока изумляло, как неукротимо в этой маленькой изящной фигурке бурлит молодость, не поддавшаяся ни бессмысленной работе в офисе, ни окаменелому духу провинции.
– Ты взял? – напомнила она утренний разговор.
Днём, по пути в аптеку, он загадал, что если тест будет отрицательный, то сделает ей предложение, на вопрос, что же делать, если она беременна, у молодого человека ответа пока не находилось.
– Договорился о квартире в Париже? – убирая упавшие на лоб длинные тёмно-русые волосы, спросила она.
– Да, всё нормально. Ты как?
На его вопросы девушка отвечала невпопад, но с вызовом. В больших зелёных глазах полыхали молнии, а от случайных прикосновений, казалось, било током. Скорый отъезд друга застал её врасплох: он покидал навсегда родной город уже через десять дней. Он там – она здесь… Сейчас уедет – и всё, прощай!
Разговор не клеился, распадаясь на пустые слова и обрывки фраз. Гроссмейстер ещё плеснул коньяка, но надежды это не возродило. Когда часы показали три ночи, он собрался уходить – одиночество уже не пугало. Любовные неудачи научили смотреть на жизнь через дзен.
– Я посмотрю тест, – сказала она взвинченно и, резко поднявшись, куда-то ушла. Он остался ждать, слишком уставший и расстроенный, чтобы думать.
– Ничего нет, – обессилено произнесла девушка, вернувшись. Надеялась ли она, что тест будет положительным?
Она закрыла глаза. Молодые люди молчали, и только негромкая мелодия «Dire Straits» нарушала тишину. Взглянув на неё, он неожиданно почувствовал, как силы возвращаются: каждая новая секунда делала его смелее и увереннее. Впервые за тридцать лет шахматист готов был сделать сильнейший ход в своей жизни.
– Может, поженимся? – попытался сказать он как можно нейтральнее, но все же не смог сдержать улыбку.
– Ты серьёзно? – открыла глаза девушка, не веря его словам.
– Да, серьёзно, – решившись, шахматист тотчас овладел собой, мысля возбуждённо, но ясно, будто просчитывая варианты при завершении победной атаки.
– А как? – улыбка задела уголки её губ.
– Сейчас позвоним родителям и скажем.
– В три часа ночи?!
– Не каждый день такое бывает!
– Я согласна! – глаза её наполнились светом.
– Значит, женимся? – на мгновение его охватил страх, захотелось убедиться в реальности происходящего.
– Да! А мы успеем?
– У нас еще десять дней.

…Они прожили вместе семь счастливых лет. Как шахматист он достиг максимума, отведённого ему природой. И если эти успехи нельзя назвать выдающимися, то во всяком случае совесть его более не терзала.
В то лето, когда он перестал играть в шахматы, они расстались…

Шахматистки

Они красивы. И даже те из них, кто так не думает, ощущают себя королевами – другие в шахматах не задерживаются.
За ними интересно наблюдать: на увлечённых Игрой лицах непредсказуемая череда эмоций, а движение мысли под копной чудных волос чувствуется почти физически.
У них меняется настроение три раза до и пять раз во время партии, но никогда – после. Они почти всегда перевозбуждены: избыток нервных импульсов одухотворяет их Игру.
Девушки не занимаются пиаром, имиджем или менеджментом – они слишком ценят время, чтобы тратить его на разные пустяки. Повезло, если кто-то делает это за них.
Интервью шахматисток чаще всего сводятся к одной-двум фразам типа «Я буду стараться» или «Это было незабываемо».
Они никогда не скажут, о чём думают: видимо, считают это настолько ужасным, что предпочитают молчать. Жаль, мир узнал бы немало интересного.
Не стреляйте в шахматисток – они играют как умеют.
Девушек следует поблагодарить, что хоть в чём-то шахматы превзошли футбол. Юдит Полгар известнее любой чемпионки мира по футболу. Или вы знаете Роналдо в юбке?
В шахматах женщины добились невозможного – переплюнули мужчин в эгоизме. Они с тяжёлым сердцем делят славу, ведь успех – заслуга их труда и таланта, а неудача – ошибка тренера или гримасы погоды, на худой конец – недоразумение.
Шахматы как искусство их интересуют слабо: кто из них вспомнит партии Алёхина или Капабланки? Зато их очень волнует творчество завтрашней соперницы.
Шахматистки избалованы вниманием: на каждую девушку на турнирах приходится по десять парней. Так чувствуют себя мужчины на филологическом факультете.
Люди, далёкие от Игры, считают их интеллектуалками. А шахматисты многое дадут, чтобы рассказывать им о скандинавской защите за утренним кофе.
Шахматисты превыше всего ценят в миловидных коллегах красоту и доброту, но тем милашкам, у которых нет шахматных мозгов, непременно поставят это в вину.
Играя в мужскую игру, шахматистки делают её женской.
Они относятся к своей игре чрезвычайно серьёзно, и не повезёт тому мужчине, который попробует высказаться по столь деликатному вопросу. Шорт знает.
Шахматистки ценят сильных гроссмейстеров: чем сильнее, тем лучше. Ведь они могут открыть для себя секреты Игры.
Они любят посплетничать и поинтриговать – это тоже своеобразная игра.
Даже «лучшие друзья девушек – бриллианты», не разгонят тучи после проигрыша партии. Разве что скрасят поражение.
Чем сильнее шахматистка, тем больше она похожа на шахматиста. Образом мышления, разумеется, а не внешностью, к счастью.
Сегодня они играют на первенство мира в хиджабах, но все ждут чемпионата в бикини и в нарядах haute couture.
Многие девушки играют сильнее мужчин, но – поразительный факт! – ни одному дебюту не присвоено женское имя.
Почему-то есть знаменитые писатели-женщины, но ни одна из шахматисток пока не написала Книгу о шахматах. Может, пора?

Ташкентцы

В Ташкенте сегодня +15 и солнце. Зима.
Климат делает город. Ташкентцы мягкие. И хоть столица и три миллиона населения, а ощущение, что городок небольшой. Тут все друг друга знают. Если не лично, то через одного-двух друзей, знакомых или родственников. На худой конец, через Фейсбук.
Они ходят на фотовыставки, в театр «Ильхом», в «ВМ»-бар, ездят в Чимганские горы, знают ЕС Скляревского и рок-группу «Крылья Оригами». На выходных тусуются на экскурсиях с «X-places», а вечером на сальса-танго, пьют пиво в кафешках и отрываются в «Элвисе».
Ташкентцы не гуляют ногами, выбирают такси: обычно за полбакса, за доллар – если слишком далеко. Здесь Чиланзар (не микрорайон, а вселенная!) оживлённее местного Бродвея. Центр безлюден, особенно вечером. Хоть летом, хоть зимой.
Многие знают английский. Не в совершенстве, но любой скажет набор простых фраз. Тут можно не знать русского или узбекского – это тебе никак не повредит. Хотя многие двуязычны в той или иной степени.
Я не слышал разговоров о национальностях. Каждый догадывается сам, если хочет. На это плевать – нет этого деления. Зато есть деление на «городских» и «областных».
Тут «делают базар», а не «ходят» на рынок. Тут плов и самса – культовые понятия. На втором месте после национальной – корейская кухня. От корейцев, сосланных сюда Сталиным и ставших частью местной культуры.
В Ташкенте никто не знает официального курса доллара, зато все знают «черный». И это, похоже, никого не напрягает.
Здесь всем нужны деньги на текущие расходы, но в то же время почти все готовы работать и бесплатно. Для друга, для истории, для искусства и себя в конечном итоге. Как сказала одна красавица-актриса: «Деньги в могилу не заберёшь, а роли – да». Поэтому профессиональный и артистический уровень во многих сферах невероятно высок. И за небольшие деньги можно учиться у больших мастеров.
Здесь можно найти хорошее кино, но редко в кинотеатре.
В Ташкенте много людей в погонах, но, на удивление, благодушных.
Тут легко напиться, но пьют удивительно мало, почти все, но понемногу.
Ташкентцы не откажут напрямую – предложат перенести дело на завтра.
Ташкент – это матрёшка. Город не открывается с первого и даже со второго взгляда. Он многослойный, открывает свои тайны неохотно, но с любовью.
У ташкентцев развито чувство гордости, и они не примут сравнение с Челябинском, Самаркандом или Харьковом. Они чтят Москву, Питер и США. Привычка быть большим центром не проходит бесследно.
Многие уехали, но мало кто из уехавших нашел себя в другом месте. Некоторые вернулись. Таких немного. Люди редко делают шаги назад. А всегда ли это верно?
Жаркое лето (+40), лучшее в мире межсезонье и непростая зима (+5). Но сейчас тепло и люди ждут сводящего с ума ярко-белого цветения урюка.
Несмотря на трудности (а где их нет?) город живёт. И тут творят интересные, талантливые люди. Они мягкие. И почти все друг друга знают.

Муртас КАЖГАЛЕЕВ