Рассказы

Формула жизни

Полковник строевой службы Николай Петрович Сенцов, будучи кадровым офицером, всегда мечтал о домике в деревне, обязательно у леса, куда можно ходить с внучками по грибы и ягоды, вдыхая нежный аромат различных полевых трав, и чтоб небольшая речка, где можно сидеть с внучками на утренней и вечерней зорьке с удочкой в руке и глядеть на неподвижный поплавок в надежде поймать пескаря или уклейку, а потом с гордостью принести улов домой и накормить им кота.
Выйдя по возрасту на заслуженный отдых, он наконец осуществил свою мечту. Из суетливого и душного города полковник переехал в небольшую деревню Веселуха, где приобрёл небольшой дачный домик, сделал скромный ремонт и прикупил живности, чтоб скучно не было. Поначалу ностальгия по военной службе не давала ему покоя ни днём, ни особенно ночью, когда снились парады Победы, в которых он неоднократно участвовал. Просыпаясь, чувствовал боль в душе. Пришлось утолить тоску по строевому шагу путём приобщения своих животных к строевой подготовке.
В его строю числились: один осёл – упрямый, но трудолюбивый, вечно что-то жующий и постоянно отгоняющий надоедливых слепней своим длинным хвостом; далее – свинка Зося, недовольно хрюкающая и громко визжащая, когда хотела есть, а хотела она всегда. Её бы пустить на шашлык, но полковник так к ней привык и полюбил, что мысли о шашлыке исчезали, словно тучи при сильном ветре; за свинкой следовал огромный и жирный кот Мурзик, постоянно греющийся на солнышке и живущий по принципу «Проснись и спи!». Вокруг кота водили хоровод мыши, на которых он не обращал абсолютно никакого внимания. А они, подлые, в отместку за пренебрежение к ним то хватали Мурзика за хвост, то щекотали огромные лапы, а более наглые потягивали его за длинные и пышные усы. А потом пёс Шарик, перекатывающийся с боку на бок, пытаясь сбросить со своих впалых боков надоедливых блох, при этом вздыхающий, вспоминая про корочку хлеба, которую выкрали у него прямо из-под его влажного носа эти наглые мыши.
В списке также значился красивый петух с широкой грудью, луженой глоткой, шикарным ярко-алым гребешком и огромными шпорами, которыми по несколько раз на день прижимал единственную курицу-несушку, что-то внушая ей и ревностно поглядывая на соседского петуха. Полковнику даже пришлось отдать эту бедную измученную курицу в аренду соседу, у которого был целый гарем из дюжины кур. Но чувство ревности не давало покоя петуху. Он перелетал через высокий забор и гнал курицу домой, попутно успевая пофлиртовать с чужим гаремом.
Замыкал инвентаризационный список говорящий попугай Адам, подаренный соседом по даче, генералом секретных служб. При этом полковник, как и читатель, задал напрашивающийся вопрос:
– А где же Ева?
– Ева… – грустно произнёс генерал, – улетела, видимо, не выдержав строгой дисциплины, – и, слегка усмехнувшись, передразнил попугая: – Прощай, деспот и тиран, жертва ответственности и дисциплины, да здравствует свобода! – добавив: – Адам, ты со мной?
Пока Адам обдумывал заманчивое предложение своей подруги, генерал вовремя успел захлопнуть дверцу клетки.
Три дня попугай не притрагивался ни к пище, ни к воде, три ночи бредил, повторяя: «Ева, вернись, умоляю». Даже его любимое блюдо – ананасы в собственном соку – не утешало убитого горем попугая.
А тут генералу надо было срочно ехать в служебную командировку – вот так Адам и оказался у Петровича. У полковника попугай, нахохлившись, закрыл глаза, продолжая голодовку, а из говорящего превратился в молчуна. Что только не предпринимал полковник: рассказывал сказки, танцевал, пел военно-патриотические песни, декламировал стихи, пообещал найти ему новую подругу – все тщетно.
Отчаявшись, начал говорить с ним о жизни, о её непредсказуемости и множестве естественных жизненных проблем. Говорил о любви, без которой жизнь кажется пресной, и незаметно для самого себя перешёл на философские рассуждения типа «Жизнь – это сложнейшее уравнение со множеством неизвестных и единственной константой, имя которой – любовь!» Сделав ударение на последнем слове, он заметил, что попугай, приоткрыв левый глаз, начал повторять: «Любовь, любовь». Открыл правый глаз, смочил клюв водой, разгрыз и съел орех и разговорился. Выдавал при этом такие слова и тирады, которые сапожников, сантехников, руководителей строительных организаций и не только… удивляли. Адам вспомнил чью-то мать, отца, граждан с нетрадиционной ориентацией, многих западных высокопоставленных политиков (бывших, настоящих и будущих), но больше всего досталось генералу, который обездолил его. Продолжая поносить всех и вся, прошёлся он по секретной информации, от которой историки и политологи пришли в полнейший восторг. Со всех концов планеты съезжались они, чтобы поглядеть и особенно послушать это чудо пернатой природы.
В огромной толпе любопытных слушателей были замечены и агенты спецслужб многих стран, но бдительный полковник намётанным ястребиным глазом их тут же выявлял и выдворял из деревни. Благодаря журналистам информация о чудо-попугае просочилась в западную прессу, моментально был сделан вывод, что Ева, подруга чудо-попугая, вовсе не случайно улетела из клетки, а была отправлена в командировку со спецзаданием для получения секретной информации по технологии изготовления бескалорийных сдобных булочек из кокосовой стружки. Была объявлена воздушная тревога, задействованы все средства ПВО. Кроме этого, руководители военных организаций назначили вознаграждение за поимку шпиона. Было обещано подарить «Биль о правах» в богатом кожаном переплёте и полное собрание сочинений В. И. Ленина.
Заманчивое обещание щедрых руководителей воодушевило народ, и все ринулись на поимку разведчицы. Было отловлено множество попугаев, которых заносили в списки неблагонадежных, но Ева была неуловима. Журналисты, подогреваемые собственными амбициями, не унимались и выкладывали все новые сведения, из которых следовало, что неуловимая содержит в себе биологическое оружие в виде естественных испражнений. Но тут возмутилась здравомыслящая часть журналистов, биологов и экологов, утверждающая, что точно таким же оружием обладают перелётные утки, гуси, лебеди и т. д.
Департамент кулинарных изысков нашел компромисс: для перелётных птиц решено было выделить специальный воздушный коридор, а того, кто уклонялся, отлавливали и отправляли в специальные вольеры. Вскоре в меню фешенебельных ресторанов появилось новое блюдо «Дичь непослушная», которое пользовалось огромным спросом у военачальников, охотоведов и природоохранных инспекторов, а также у больных журналистов.
Шло время, вознаграждение пылилось в сейфе Центрального банка в ожидании героя, а пресса продолжала подогревать читателя. В одних средствах массовой информации утверждали, что неуловимая была замечена на берегу Средиземного моря с загорелым попугаем местного олигарха-резидента, другие уверяли, что разведчица полетела в джунгли Амазонии проведать своих родственников, у которых шпионаж считался семейным бизнесом, ну а третьи решили, что Ева вовсе никуда не улетала, а маскируется под курицу одной из птицеферм, чтобы пустить иностранную разведку по ложному следу.
– Видимо, уровень конспирации, – заключили журналисты, – был слишком велик.
Пока на Западе боролись с пернатым разведчиком, в деревне Веселуха полковник принимал парад в честь дня защиты животного мира. В параде участвовала вся его вымуштрованная живность.
Возглавляла парад свинка Зося. Недовольно хрюкая, она старалась высоко держать свою нелёгкую голову, на шее ее красовался большой бант из зелёной шёлковой ленты. Точно такие же банты были прикреплены на шейных позвонках остальных животных. За Зосей бодро следовал выкупанный, по-военному подтянутый поджарый пёс Шарик.
Далее по ранжиру – петух с выпяченной широкой грудью, на которой красовалась медаль «За ревность благородную», за ним, еле передвигаясь, нехотя следовала курица, затем тащился грузный кот Мурзик, на хвосте которого пристроилась наглая и ленивая мышь из штрафного батальона грызунов. Замыкала шествие старая седая мышь, на хвосте которой волочилась мышеловка, где, как за игорным столом, азарт­но резались в карты озорные мышата.
Принимал парад в военной праздничной форме на телеге, запряженной ослом, полковник Николай Петрович Сенцов.
Под звуки марша «Прощание славянки» участники парада несколько раз прошагали по периметру дачного участка, а жители деревни и приглашённые иностранные гости с наслаждением, воодушевлением и смехом наблюдали за их умелым строевым шагом, выкрикивая лозунги «Слава животным!», «Да здравствует вегетарианство!», «Долой шашлыки и гриль!». Слышалось, правда, и недовольное ворчание убежденных мясоедов, переходящее в шум.
Комментировал парад из своей огромной клетки, к которой был прикреплён микрофон, попугай Адам. Он так вошёл в роль комментатора, что не замечал, как вырывались у него непотребные слова, от которых со стен близлежащих домов опадала штукатурка, осветительные приборы с шумом взрывались, а на соловьев нападала икота. При этом его абсолютно не заботило, что младшее поколение впитывало, как губка, его высказывания, интересуясь у своих мамаш их значением. Не зная, как и что ответить, мамочки падали в обморок. Сильной половине человечества приходилось одной рукой подхватывать своих жен, другой затыкать любопытные уши деток. Из толпы зрителей неслось:
– Заткните клюв этому сквернослову!
– Скотчем! Скотчем!
И лишь соседка баба Нюра не растерялась: перелезла через забор, отключила микрофон и накрыла клетку простынёй. Но попугай не унимался, продолжая возмущенно выкрикивать:
– Руки прочь от демократов! Свободу пернатым вольнодумцам! Долой темницы! – и громко запел: – Вставай, проклятьем заклейменный весь мир голодных и рабов… – Затем послышалось слабое: – Ева, спасай!
А потом он и вовсе притих. Но парад продолжался, и по окончании его полковник с помощью любопытной детворы запустил бумажных змеев, разукрашенных в цвета национального флага, из наградного пистолета произвел праздничный салют. Недовольные вороны испуганно набросились на воздушных змеев, думая, что это хищники, грозящие нападением на их потомство.
По окончании парада мамаш отпаивали валерианой в неподалёку расположенной аптеке, а отцам предлагались более крепкие настойки… и праздник продолжался.
Три года успешно проводились парады, а на четвёртый в самый разгар праздника со стороны леса в ярком оперении прилетела долгожданная Ева, неся в клюве веточку с нежно-розовыми цветочками.
Она ловко открыла дверцу клетки, села рядом со своим другом на жёрдочку, положив принесенное к его лапкам. Адам онемел от неожиданности, чем очень удивил зрителей, особенно детей… Любовная идиллия вылилась во взаимную чистку перышек. Затем Адам расправил левое крыло и обнял им Еву, а правым закрыл вход в клетку и удивлённо спросил:
– Что за бревно с цветами у моих лап?
– Глупенький, – нежно прошептала Ева, – это веточка апельсинового дерева, символ любви, нашей любви!

Яхта на пруду

Частенько приходится сталкиваться со множеством самых разных законов в разных областях жизни.
И только к одним привыкнешь – глядь, их уже заменили другие, а первые, рожденные в муках законотворцев, утратили силу. Количество законов с каждым годом увеличивается. Складывается впечатление, что законотворцы не спят ни днём ни ночью – работают все 24 часа в сутки. Это какой же организм выдержит такие перегрузки?
Вновь избранные творцы начали использовать и обеденный перерыв в своих служебных целях, желающие отличиться работали не покладая рук и головы, используя для законотворчества все выходные и праздничные дни. Остановиться бы им, передохнуть, оглядеться, подумать хорошенько и издать не хилый из-за переутомления и недосыпа, а основательный закон, который не утратил бы силу.
Издали, наконец, закон, предусматривающий право на отдых, сон и праздничные дни.
Создали экспериментальную группу из законоваятелей и отправили их на стажировку в страны Запада, Востока, Юга, Севера, не забыв и места не столь отдалённые, т. к. живут и там граждане по своим законам в большой и дружной семье, правда, в ограниченном пространстве…
Навыки, полученные при стажировке, а также ранее приобретенные знания и опыт объединили и по тревожному сигналу сверху решили использовать для эксперимента в одном небольшом провинциальном городке с экзотическим названием Мангоград Небесной губернии Местного уезда.
Даже старожилы не могут припомнить и понять, откуда произошло это название. Существует лишь легенда, рассказанная Селиваном Петровичем, бывшим зоотехником, а ныне здравствующим «свеженьким» пенсионером без стажа. В далекие времена путешественник из Африканской страны, пребывая в данной местности в качестве туриста, влюбился в белокурую девушку небесной красоты и, глядя в её лазурные глаза, со страстью и нежностью повторял на своём непонятном языке: «Ты моя сладкая манго». Конечно, никто ничего не понял, лишь последнее слово запомнилось местным жителям, и они радостно повторяли: манго, манго, манго.
Не было в городке многоэтажных зданий из стекла и бетона, не существовало статуи свободы и не предвиделось выставки картин Гогена, но, бросив с высоты птичьего полёта любознательный взгляд обывателя, можно было разглядеть небольшие скромные постройки с участками, подсобным хозяйством, деревянными частоколами перед домами и обязательными лазейками в них, через которые выбегали и носились как угорелые шустрые и любознательные поросята со спиральными хвостиками вместе с щенками из самой распространённой породы.
По улицам важно выхаживали гуси, переваливаясь с лапы на лапу, шипели на прохожих и щипали особ женского пола за мягкое место в основном, оставляя синяки. За это их ревнивые мужья грозились свернуть шеи этим гнусным, наглым, приставучим гусакам и отправить их в суп. При этом недоумевали, размышляя вслух: «Интересно, и кто этот гусь, у которого такая длинная шея?..»
Петухи гонялись за курами, пытаясь загнать их через дырки в частоколах на постоянно насиженное гнездо для производства яиц.
Местные чернявенькие мальчишки с самодельными удилищами из ивы, ловили на пруду жирных пескарей и кормили ими кошаков, сидевших, жадно глотая слюну, рядом в надежде получить очередную порцию. Там же нагуливали жирок белоснежные утки, которые в праздничные дни, как по команде, покидали пруд, находили своих хозяек и через некоторое время превращались в два блюда: «утка по-пекински» и «фуа-гра» с картофельным пюре.
В местном клубе имени известного юриста ангажированные «столичные» юмористы из соседней деревни громко смеялись, пародируя друг друга, требуя от жителей-долгожителей бурных и продолжительных аплодисментов, а также причитающегося им гонорара в размере их месячной пенсии.
Собаки долгожителей, не согласные с космическими гонорарами, яростно облаивали упитанных юмористов, продолжавших турне по близлежащим сёлам и деревням, оскалившись, жадно облизывались, мечтая вцепиться в мягкое филе аппетитной части тела. Испуганные артисты быстро ретировались, причитая: «Искусство требует жертв» (какое именно – не уточняли, не до этого было…)
Трудились мангоградцы на предприятиях, которых было четыре: свиноферма, птицеферма, сахарный завод и небольшой резинотехнический завод по производству изделия № 2. Заработную плату за труды свои частично получали денежными госзнаками, частично продукцией от производства. Периодически проводили натуральный обмен скопившейся продукцией.
В праздничные и выходные дни культурно отдыхали, женщины и дети – в чайной с названием «Детишки-сыроежки, мамашки-сладкоежки». Дети с аппетитом поедали сырники со сметаной, посыпанные сахарной пудрой, запивая ароматным чаем из местных трав. Мамаши лакомились всевозможными сладостями (песочное пирожное с клюквой, бисквитное пирожное со взбитыми сливками, пирожное с заварным кремом), запивая все это ароматным кофе. В кратких антрактах между поеданием лакомств обсуждали наряды воспитателей детских садов и преподавателей школьных учреждений, делились кулинарными рецептами собственной кулинарии.
В нескольких десятках метров от чайной находилось питейное заведение со скромным названием «Паб не для баб». Крыша этого здания была с высоким шпилем – пивная кружка из нержавеющей стали, через края которой стекала пена, аппетитно блистая на ярком солнце. За кружкой пива с вяленой воблой мужчины обсуждали проблемы отечественного футбола, делились впечатлениями о недавней рыбалке, охоте, между кружками играли в шахматы, отдыхая от семейных забот.
В центре города находилось единственное многоэтажное здание, на первом этаже которого располагался управленческий аппарат существующих предприятий, на втором – администрация города во главе с бывшим моряком речного пароходства Сан Санычем Самодурским, по совместительству руководителем всех предприятий. Сан Саныч окончил престижнейший лицей гужевого транспорта, был жесткого и крутого нрава, а сотрудников своих называл не иначе как бездарными дармоедами, делая ударение на первом слове.
Напротив его кабинета располагалась бухгалтерия, возглавляемая Анелой Ионовной Ложновой, по совместительству гражданской женой Самодурского. В молодости, после окончания школы, она работала на ферме ветеринаром, делая прививки от птичьего и свиного гриппа. Но, неудовлетворённая работой, окончила курсы бухгалтеров в столичной губернии и поначалу устроилась бухгалтером на завод резинотехнических изделий. Из школьной программы она чётко усвоила орфографию слов «замуж» и «невтерпёж» – писала их с твёрдым и восклицательным знаками на конце, за что и получала неуд.
Слова-исключения из правил воплотила в день совершеннолетия, выйдя замуж за местного тракториста, но вскоре они расстались, мотивируя тем, что не сошлись характерами. То же случилось со слесарем-механиком, интеллигентнейшим Степанычем, той же машинотракторной станции.
Через некоторое время она устроилась бухгалтером в администрацию города, поменяла имидж: пригладила себя по всем законам современной женской моды и импортной парфюмерии. Она представлялась олицетворением ангельской невинности и любви. Приятная внешность, запоминающаяся фигура, тоскливый взгляд чёрных глаз, робкая улыбка и красноречивые слова, вовремя сказанные: «Ты последний тлеющий уголёк надежды, не дай ему потухнуть!» или «Освежи высыхающий ручеёк любви в обширной пустыни страсти!». Все это приводило в бурный восторг пожилых мужчин и смущало молодых.
Они наперебой предлагали ей своё сердце и в дополнение руку. Она принимала предложение, но вскоре её искусственно взвинченная страсть остывала, и влюбленные расставались, но уже с другой мотивировкой – недостоин.
Анела Ионовна выросла в небогатой семье и, как многие женщины, мечтала о надёжном мужчине, который ни в чём бы ей не отказывал и помог воплотить её скромные мечты. А мечтала она о двухэтажном доме с гаражом в подвальном помещении, о собственной машине с откидной крышей, даче, обязательном наличии прислуги, которая бы могла варить щи из солёной капусты и отзывалась на звонок, которым пользуются рыбаки на ночной рыбалке. Каждый вечер перед сном она предавалась грёзам и засыпала, надеясь на их обязательное исполнение. Шло время, но она продолжала пребывать в свободном поиске достойной себя половины.
Когда интересовались её возрастом, она с оптимизмом утверждала: «Я не достигла того возраста, когда говорят “баба ягодка опять”». На что Селиван Петрович с ухмылкой вполголоса ворчал: «Вспомнила бабка, что девкой была…»
– Слушай, Петрович, а тебе-то сколько годков будет?
На что Селиван задумчиво произнес:
– Мой возраст определяется количеством отменённых свиданий.
– И сколько же ты отменил? – не унимались мужики.
– Одно, – гордо сказал Селиван Петрович.
– Интересно, с кем же? – поинтересовалась его соседка.
– С Анелкой, – грустно ответил Петрович.
– Что так? – хором запричитали окружающие.
– Не захотелось быть в коллекции недостойных, да и слишком сладко она говорит, а меня от сладкого мутит и в сон клонит.
В конечном итоге поиски Анелы Ионовны увенчались успехом. Её нашли, и не кто-нибудь, а сам глава администрации Самодурский, напускающий на себя вид царственной особы. Сначала она стала его гражданской женой, как было отмечено ранее, а уж потом главным бухгалтером всех его предприятий.
У Сан Саныча тоже смолоду была голубая мечта: он страстно хотел стать капитаном собственной яхты. Для этого оформил себе командировку в капиталистическую страну развитого судостроения, насчитал и выписал командировочные расходы в размере стоимости океанского лайнера, указав в командировочном удостоверении причину поездки – ознакомление с новейшими прогрессивными технологиями по производству двухместных резиновых лодок и внедрение их на местном заводе резинотехнических изделий. Втайне от своих сограждан он отправил из капиталистической страны железнодорожный состав материалов, оборудование и комплектующие для яхты, и под руководством технолога из той же страны бригады рабочих во главе со Степанычем под грифом «секретно» начали сборку в огороженном колючей проволокой помещении машинотракторной станции.
Главной и основной достопримечательностью Мангограда были два известных на всю губернию монастыря: мужской и женский, расположенные на высоких холмах в восточной и западной частях города соответственно.
Огромные позолоченные купола небольших церквей, находящихся на территории монастырей, в ясную солнечную погоду, словно яркие прожектора, ослепляли близлежащие поселения, а в лунную ночь, как два маяка, напоминали о себе отражёнными лучами, не давая заблудиться ночным путникам.
В монастыре члены религиозной общины – монахи и монахини – отказались от мирских соблазнов, собственности, подавляя потребности свои и убивая плоть во имя достижения нравственного совершенства. Отказавшись от жизненных благ и удовольствий, они усердно служили Богу своими молитвами, послушанием и умением подавлять волю. Но были моменты, когда внезапно одолевали их мирские воспоминания.
Но человек отличается от животного умением управлять своими чувствами. Внутренняя борьба, сомнения, святость и мирская похоть приносили сильнейшую душевную боль, которая подавлялась усердными молитвами и работой по хозяйству.
Именно такие чувства ощущали бывшие мужья Анелы Ионовны, которые, отправившись в монастырь, своим молитвами и аскетизмом залечивали душевные гематомы, нанесенные несчастной любовью.
Мангоградские монастыри были известны святостью приходов благодаря смекалке их настоятелей, которые разработали способ подавления чувств, желаний и всего мирского. Каждый день утром и вечером, делая исключения из правил и законов жизни религиозной общины, включали телевизор. Утром смотрели передачу о здоровье, а вечером – политическое шоу. Из передачи о здоровье было понятно, что все сосуды человеческого организма покрыты страшными холестериновыми бляшками, фрукты и овощи – гербициды, от которых гибнет всё живое, а сальмонеллы, словно дикая собака Динго без поводка и намордника, спокойно разгуливают на мясных и рыбных продуктах. Ботулизм, словно ковёр-самолёт, беспрепятственно несся по планете, пересекая границы государств без всяких виз. А огромнейшая армия вирусов известных и неизвестных болезней объявила третью мировую войну всему живому на земле и первую всей Вселенной. Военные стратеги не поймут, как её (армию) победить, ведь она невидима!
После просмотра такой программы члены общины в ужасе разбегались по своим кельям, закрывались, усердно молились, прося у Бога остановить это, спасти род человеческий. Чтобы окончательно закрепить подавление чувств и желаний, вечером просматривали политическое шоу, где женщины с пеной у рта визжали, мужчины хватали друг друга за грудки, споря о том, когда наступит конец света: через два или три дня. А однажды на шоу был замечен их земляк Селиван Петрович, с большим интересом следящий за политическими событиями на земном шаре. На этом шоу он твёрдо заявил, что в ближайшее время Второго пришествия не предвидится, за что был выведен из студии с тонким намёком ведущего: «Из-за ваших убеждений, уважаемый, мы, ведущие, в скором времени останемся без работы…»
После таких ужастиков миряне со всей округи подавались в монастыри, так что приходилось устраивать кастинг ума, души и сердца. Большая часть их не прошла, осталась за монастырскими пределами. Остались и вновь прибывшие «недостойные» мужья Анелы Ионовны.
Неутешительное положение горожан усугубилось переписью населения, из которой явствовало, что в Мангограде за последнее время резко упала рождаемость в сравнении с другими городами и населёнными пунктами губернии. Начальство сверху забило тревогу, которая мгновенно передалась главе администрации Самодурскому.
Вот тут-то и понадобилась экспериментальная группа законотворцев, прошедшая стажировку во всех частях света и направленная испуганным руководством в Мангоград. Рассуждали законотворцы примерно так:
– Коль рождаемость низкая, стало быть, атмосфера в семье нездоровая, а значит, надобно её менять, а чтобы это сделать, необходимо принять закон о здоровой и счастливой семье, ибо чем она здоровее, тем богаче государство.
На том и порешили. Все горожане приветствовали закон, вышли на митинг с плакатами «Даёшь здоровую и счастливую семью, здоровых детей, красивых женщин» и «Не забуду мать родную» и прошлись с ними по центральной улице имени главы администрации, мимо питейных заведений, а некоторые остались в них обсуждать новый закон. Но в том законе, в конце мелким шрифтом, который никто и никогда не читает, перечислены санкции за его невыполнение. Так, например, за сквернословие штраф из заначки супруга в пользу его половины, за повышение голоса и незначительную ссору – штраф из бюджета семьи в пользу администрации города. Посмотрел с вожделением на девушку – женись, а на семейную женщину – хозяйственные работы на несколько суток в монастыре и т. д., но главное наказание – это общественное порицание, которое похлеще любых штрафов будет. Ответственность за выполнение закона возложили на вновь созданную комиссию по этике и семейной нравственности, а возглавлять её вызвался Сан Саныч Самодурский.
Первое заявление в комиссию поступило от бывшего мужа Анелы Ионовны, интеллигентнейшего механика Степаныча, в котором он призывал общественность осудить его бывшую жену, у которой в паспорте отсутствует печать о замужестве, а сожительствует она с председателем комиссии. За что он был отстранён от должности механика, руководителя бригады по строительству яхты, лишен месячной заработной платы и переведен в разнорабочие. С лёгкой руки Степаныча, словно манна небесная, посыпались заявления от граждан. В результате все заначки мужей плавно перекочевали в кошельки их жён, а часть семейного бюджета – в администрацию города. При этом мужское питейное заведение опустело и его пришлось переименовать в «Паб только для баб». За кружкой безалкогольного пива с вяленой клюквой среднего посола женщины обсуждали проблемы отечественного футбола, изучали пособие для начинающих охотников и рыболовов и обсуждали новую мебель, завезённую в местный супермаркет.
Чайная также получила новое название «Детишки сыроежки, отцы не дельцы». В ней дети продолжали с аппетитом поедать сырники со сметаной, посыпанные сахарной пудрой, а их папаши пили зелёный чай вприкуску с сахаром и с грустью поглядывали в окно, через которое был виден сверкающий профиль кружки и аппетитно стекающая с неё пена золотистого пива.
Заявления продолжали поступать, но уже менее активно. Однажды была жалоба на Селивана Петровича от Анелы Ионовны, в которой предлагалось осудить его за частое посещение одиноких женщин.
Он был вызван на комиссию, где изложил свой взгляд на представленное заявление. В ней он отметил, что помощь одиноким, особенно женщинам, совершенно необходима, в частности, по дому: кому дров наколоть, забор поправить, дымоход почистить, крышу подлатать, да и другие дела, в которых необходима мужская сила. При этом уверил, что никаких денег не брал, а только «благодарность» в виде натуральных продуктов с их огорода. Комиссия состава преступления не выявила и отпустила с миром.
Прослышали в женском монастыре про умелые ручки Селивана Петровича, его силу и умение и направили ходатайство в администрацию города и комиссию по этике об отправке его на помощь огромному хозяйству монастыря на недельку.
– Не могу отказать женщинам, – с пониманием отозвался Петрович. – «Да к тому же не мешало бы душу почистить, мысли освободить от заточения и здоровье поправить», – подумал Селиван.
В монастыре встретила его настоятельница, средних лет женщина с белоснежным лицом, и сухим официальным тоном произнесла:
– Селиван Петрович, проходите, пожалуйста, покажу келью вашу и ознакомлю с фронтом ваших работ…
Неделькой не обошлось, лишь через месяц освободился, слегка похудевший, без былого румянца на округлом лице, но вдохновенно-одухотворенный. Провожала настоятельница, трижды перекрестив, ласково, но смущённо взглянула в его светло-карие глаза:
– Селиванушка, береги себя!
Шло время, но демографическая пропасть разрасталась, супруги становились словно чужими, жизнь в семье делалась невыносимой, наступал период разводов. Даже гусаки перестали щипать женщин за мягкое место, петухи гоняться за курами, а коты наотрез отказались от жирных пескарей.
Неприглядная и грустная картина городка не помешала в день военно-морского флота с помощью гужевого транспорта спустить на воды пруда белоснежную яхту, сделав сюрприз горожанам и Анеле Ионовне, от которого она пребывала в неописуемо диком восторге. Сан Саныч собственной персоной, выпятив брюхо, поверх которого красовалась тельняшка, а на лысине – бескозырка с развевающимися на ветру двумя лентами, с чувством достоинства и преувеличенных амбиций уверенно перерезал красную ленточку. И как положено по обычаю, для счастливого плавания разбил о борт судна не бутылку с шампанским, а целый ящик, красуясь перед публикой своей широкой и щедрой натурой. Но что-то где-то не рассчитал – и удар пришёлся чуть ниже ватерлинии и был такой силы, что на месте удара образовалась огромная дыра, через которую в трюм яхты хлынула вода, опрокинув её, а потом судно и вовсе на половину затонуло. (Впоследствии комиссия по выявлению причин аварии обнаружила на месте удара не белоснежную пуленепробиваемую обшивку, а обыкновенную фанеру, окрашенную в белый цвет). Но Самодурский об этом не знал, так как срочно вылетел в капиталистическую страну с развитым судостроением с целью выяснения причин аварии, да там и остался. На освободившийся пост главы администрации в результате демократических выборов был избран Селиван Петрович, который всего на один голос, принадлежащий интеллигентнейшему Степанычу, опередил кандидата-соперника Анелу Ионовну.
Первым своим указом вновь избранный глава администрации отменил все штрафные санкции, оставив лишь общественное порицание и хозяйственные работы в монастыре. Вторым – перепрофилировал завод резинотехнических изделий на изготовление болотных сапог для охоты и рыбалки. Третьим – обязал интеллигентнейшего, уже главного, механика машинотракторной станции Степаныча поднять со дна и разобрать яхту на запасные части, из которых на пруду построили детский аквапарк. Через девять месяцев демографическая проблема исчезла, – началось постепенное увеличение численности населения.
Быт горожан налаживался, все возвращалось в привычное и спокойное русло непростой, но интересной жизни. По выходным весёлые и крепкие карапузы со своими родителями резвились в аквапарке, наслаждались в местном клубе выставкой живописи известных авторов.
Гусаки не щипали, а нежно пощипывали прохожих, петухи пели не только по утрам, но и в краткие мгновения перерыва в погоне за курами, собаки и поросята устраивали спринтерские забеги на спор, а коты с двойным аппетитом пожирали жирных пескарей.
Анела Ионовна горевала-горевала… и ушла в монастырь, мужской, главным бухгалтером. Поговаривают, что она очень довольна, но это уже совершенно иная глава новейшей истории старых героев.

Рекламомания

Искусству все возрасты покорны в этом был твердо уверен Игорь Сергеевич Влюблянский, особенно если речь идет о поэзии. По профессии инженер-технолог, он не только увлекался поэзией Золотого и Серебряного века, но и сам писал стихи. Любитель поэзии считал, что в каждом из нас в почве генетической плоти находится маленький росток духовного созидания. И при определенных условиях этот росток может превратиться в благоухающий цветок искусства. И этим возделывателем генетической плоти непременно должна быть Муза.
Влюблянский принадлежал к числу идеалистов, романтиков, людей чувствительных и мечтательных. Всегда яростно отстаивал свою точку зрения, особенно касательно любви. При этом был твердо уверен, что в жизни каждого человека существует три уровня влюбленности: начальный, расцвет и совершенный.
Первый наблюдается в молодости, когда ничего не понимаешь в любви, но твердо знаешь, что это свято, впервые и навсегда.
Второй, когда уверен, что на первом уровне ошибался и именно сейчас точно знаешь, что такое любовь.
И, наконец, третий уровень, когда забываешь первые два как страшный сон, страдаешь, мечтаешь и любишь по-настоящему, как в первый и последний раз.
Видимо, на сей момент он готовился к третьему уровню, но, так как муза не посещала, находился в творческой депрессии, и уровень его духовно-эмоциональной энергии упал. А тут внук его Антон подлил раскаленного масла на ранимую душу, сказав:
– Дед, может, поэтом быть престижно, но в настоящее время, в век интернета, неактуально и немодно.
После этих инфарктных слов его авторучка, которой он создавал свою поэзию, опустилась, как это сейчас модно говорить, ниже плинтуса, а поэтические мысли объявили забастовку. Ко всему прочему его сосед, хозяин небольшого магазина, в котором три отдела: пром, прод и виноводочный, ходил чернее тучи и жаловался:
– Сергеич торговля не идет, прибыль мизерная, еле-еле концы с концами свожу. Помоги, придумай какую-нибудь рекламу в поэтической форме, ты же можешь?..
«Отказать – значит признаться в своей поэтической несостоятельности», – подумал Сергеевич и напряг свои мысли, да так сильно, что давление подскочило, но его тщеславие было сильнее гипертонии.
И он вспомнил, как бабушка его, набожная женщина, рассказывала, цитируя в меру своего понимания фрагменты из Библии: «Собрал Христос в вечер перед его распятием своих учеников, разламывал хлеб, наливал вино в чаши, завещал кушать хлеб и запивать вином, и назвал это действие причастием, и оно должно соблюдаться без изменения до его пришествия в Судный День. Считалось, что хлеб и вино – это Плоть и Кровь Христовы».
Так же считалось, что одним из мудрейших выражений является «In vino veritas» («Истина в вине»).
И не зря так напрягся Игорь Сергеевич, так как родилось стихотворение, которое так и называлось «In vino veritas. (Истина в вине)»:

Жизнь грёзами полна,
Будь на столе бокал вина,
Величье чувствуешь в себе,
Отведав истину в вине.

Рекой вино, веселья краски,
Но вместо лиц кривые маски,
А по утру душа в огне,
Коварна истина в вине.
Напечатал свой шедевр, да ещё большими буквами, и повесил на видное место в вино-водочном отделе.
Через некоторое время прибегает сосед, возбужденный, покрасневший, и вместо «здравствуй» радостно кричит:
– In vino veritas! – и так несколько раз и рассказывает: – Сергеич, не поверишь, покупатели, прочитав твою рекламу, опустошают прилавки, стараются выучить наизусть стих, а у кого плохо с памятью – записывают, видимо, для оправдания перед своими женами, – и с благодарностью сосед подает своему спасителю по подношению с каждого отдела, задумчиво приговаривая: – Истина в вине, истина в вине…
С огромной скоростью по городу распространились слухи о поэтической рекламе. Поступили заявки на неё из Министерства здравоохранения, юстиции, Всемирной ассоциации чайханщиков и других солидных организаций.
Так, в фойе многих больниц красовалось:

…Печальны памяти недуги,
Но в помощь призываю вновь
Великих истин три подруги:
Надежду, Веру и Любовь!

На массивной двери Генеральной прокуратуры огромными буквами:

…Не лжесвидетельствуй, не убий, не укради,
Живи по совести, не гневайся, не лги,
Прислушивайся к Голосу в груди
И слабому в дороге помоги!

А в каждой чайхане при подаче плова, для поддержания аппетита красовались слова:

…Он падишах, конечно, всех азиатских блюд,
Кричит об этом громко бедана,
И знает этот запах и погонщик, и верблюд,
Предчувствуя, что рядом чайхана.

Сначала, как положено, молитва небесам
За то, что есть у путника друзья, еда и кров.
Кто жил в Узбекистане, прекрасно знает сам
Стремящихся к общению объединяет Плов…

Незаметно для самого себя Игорь Сергеевич втянулся в творческий процесс и продолжал удовлетворять рекламные агентства.
В детских садах для глубокого и здорового дневного сна обязали воспитателей читать строки:

Орлом волшебного эфира,
Дневной заботою томим,
Кружит над бездною уныло
Могучий сон немых вершин.

 

Не дослушав до конца стихотворение, все засыпали, включая чтеца и нянечек, находившихся поблизости, наступала мертвая тишина. Даже две назойливые мухи, дежурные по детскому саду, настороженно переворачивались на крылья, втягивали лапки в мягкое и нежное брюшко, томно прикрывали свои огромные и наглые глазища и, потянувшись сладко, чуть слышно начинали похрапывать.
При входе в обсерваторию посетителям ненавязчиво предлагали памятку «Обращение к небесам»:

…Звезда! Услышь мою молитву!
Верни надежду нам двоим!
Мы не оставим эту битву,
Пока мы любим – мы творим!

Кто её произнесет при просмотре звездного неба, утверждают астрологи, любое загаданное желание обязательно исполнится.
В ЗАГСах при бракосочетании перед маршем Мендельсона звучало напутствие молодым:

… Короткий век, но жизнь прекрасна,
Любите, милые мои!
Поверьте, солнце не напрасно
Сменяет ночь на свет зари!

На городском кладбище слева и справа от массивных металлических ворот установили две гранитные плиты, на первой выгравировано:

Пора в дорогу дальнюю,
Откуда нет пути.
Покои односпальные
Да пастырь впереди.

На второй плите начертан портрет поэта, склонившего голову над своим творением, а вокруг, словно пчелки, вьются прекрасные музы. Одни весело смеются, другие обильно слезы льют, а внизу огромными золотыми буквами написано:

Девчонки!
Ваш конь Пегас уже на старте,
Спешите в Музы, вдохновляйте!
Служить искусству Вам дано:
Любить поэтов и кино.

Короче говоря, росток духовного созидания пророс в поэтический благоухающий цветок рекламы. В результате чего пролетарии всех стран под лозунгом «In vino veritas» начали объединяться и ежемесячно при спонсорстве своих одухотворенных проф­союзов проводили съезды, чем была весьма обеспокоена мировая общественность в лице женской половины. Музы категорически перестали интересоваться олигархами и увлеклись актерами, поэзией и её авторами. По просьбе трудящихся было образовано высшее учебное заведение – Лирико-технологический университет, выпускники которого, специалисты широчайшего профиля, пользовались огромным спросом во всех отраслях народного хозяйства.
На должность ректора пригласили Игоря Сергеевича, который, в свою очередь, на должность секретаря назначил Зиночку – выпускницу модельного агентства, впоследствии ставшую его Музой. После всех назначений приступ поэтической лихорадки охватил нежную романтическую натуру новоиспеченного ректора. Любители поэзии наслаждались его новыми сборниками стихов. А черная полоса его жизни плавно окрасилась в нежно розовую, и вместе с этим на горизонте событий замаячил его третий уровень влюбленности.
В редкие часы отдыха, зимними вечерами, сидя у камина, он нежно ласкал своего верного пса, с грустью вспоминал слова внука и, пристально вглядываясь в глаза четвероногого друга, со страстью произносил: «Возможно, писать стихи немодно и неактуально, но страшно весело!»
P. S. Автор уведомляет, что некоторые стихотворения взяты из его сборника стихов и приведены в сокращенном виде. А кто влюблен, увлекается поэзией и хочет порадовать свою романтическую душу любовной лирикой, обращайтесь в магазины города и приобретайте сборник, вышедший ограниченным тиражом.
Поспешите!..
Пособие для влюблЕнных

Нет, что ни говорите, но главным виновником возникновения жизни на Земле явился большой космический взрыв, благодаря которому мы образовались из атомов, причём, разной полярности – мужчины из одних, женщины, естественно, из других. Именно поэтому нас так сильно тянет друг к другу.
А если есть взаимное притяжение, значит, где-то рядом витают чувства, которые нередко перерастают в любовь! При этом слове голова кругом идет, разум мутится да так, что все это пробуждает инстинкт размножения, при котором субстанция черепных коробок плавно перетекает одна в другую, пара впадает в транс, заканчивающийся божественным подарком – новой жизнью.
Именно так представлял процесс молодой специалист по программному обеспечению Сеня Огоньков. Всю свою жизнь он чётко запрограммировал: учёба в школе, институт, начало трудовой деятельности, женитьба, семья и т. д., вплоть до самой старости, а прожить он собирался до 90 лет.
Программу-то он запустил, и первые три пункта её были с успехом реализованы, но вот с четвёртым, с женитьбой, произошёл сбой. Уж слишком застенчивым он оказался, нерешительным, неразговорчивым, поэтому познакомиться с девушкой для него было труднейшей задачей, которую он старательно пытался решить, но безуспешно. Кроме всего прочего, жизнь… она как женщина, и то, что ты хочешь получить от нее, не всегда совпадает с тем, что она может предложить тебе. Одним словом, его программа жизни рушилась на глазах всех его соседей.
Девушки… они ведь любят юношей волевых, решительных, с чувством юмора, самостоятельных, надёжных и умных. С умом у него конечно всё в порядке, но вот в остальном плоховато. Когда Огоньков пытался познакомиться, что-то мямлил, заикался, краснел, бледнел, и от напряжения на лбу пот выступал, как после тяжелейшей тренировки в спортивном зале. Поэтому все попытки познакомиться оказывались тщетными. Прекрасная половина считала его, мягко выражаясь, скромным чудаком.
Ко всему прочему произошёл казус, который и вовсе расстроил планы на будущее программиста жизни. Любил Огоньков смотреть передачи по телевизору о животных и понял, что слоны – самые крупные, умные и социально адаптированные животные, живущие большими семьями, и у каждого из них свой характер, плохой или хороший, а главой семьи является самка. «Да, ну просто, как у людей», – подумал Сеня. А у самца, чем резче и сильнее запах, тем он более желанен самке.
Основываясь на данном факте, решил он удивить девушку, приглашённую им в кинотеатр. Для этого в качестве приманки использовал всю бытовую химию, имеющуюся в доме, набрызгав всего на себя. В ход пошли одеколон, духи, средство для чистки мебели, посуды и т. д., даже средство от тараканов не забыл.
Такой арсенал «убедительно» действовал на окружающих, и приглашённую им девушку как ветром сдуло. Тем временем пары бытовой химии, гонимые восточным ветерком, поплыли строго в сторону запада.
По пути следования всё живое то ли от голода, то ли от паров падало в обморок, впадало в кому, но некоторые, более стойкие особи, пребывали в полной эйфории. В большей степени это касалось слоних, которые, словно кошки, почуявшие запах валерьяны, сходили с ума и со страстью набрасывались на слонов, требуя от них ласки и любви.
Наконец пары, достигнув Запада, сконцентрировались, поднялись ввысь и прорвали слой атмосферы, образовав в ней озоновую дыру, через которую солнечная радиация с яростью набросилась на земные организмы.
Экологи забили тревогу, ее с опережением подхватили прожорливые, голодные до сенсаций журналисты. Они с огромным аппетитом смаковали неожиданное событие, запивая его пьянящими заголовками: «Происки пришельцев», «Экологическая диверсия», «Секретное оружие русских», «Китайская экспансия атмосферы» и т. д., и т. п. И лишь хакеры пребывали в полном недоумении: про них напрочь забыли, отчего их профессиональная деятельность оказалась невостребованной. Власти ­некоторых стран наложили санкции на озоновую дыру и экологов, которые не смогли, недосмотрели, не справились…
Напуганные происходящим граждане с Запада начали срочно перебираться на гостеприимный и хлебосольный Восток.
Прошло некоторое время, страсти поутихли, озоновая дыра затянулась, граждане с Запада благополучно освоились на Востоке, журналисты временно успокоились в поисках новых сенсаций, а экологи продолжали бить во все колокола, имеющиеся у них под рукой, надеясь на отмену санкций.
Наступила весна. В это время года солнце, очнувшись от зимней спячки, начинало ласково и нежно согревать помертвевшие за зиму кроны деревьев. А там, где его лучам удавалось беспрепятственно проникнуть сквозь густые ветви, появлялись тёмные островки почвы, радостно освобождающейся от назойливого снега. Постепенно воздух наполнялся пьянящим ароматом трав, уверенно и смело проклевывающихся из холодной земли. Птицы, ошалевшие от весеннего потепления и благоухания, сначала неуверенно и стеснительно, потом все громче и радостнее начинали весенние концерты пернатой песни. Реки, закованные в ледяной панцирь, изо всех сил старались освободиться от него и перепевами водной глади тоже торопились принять участие в них, или хотя бы выступить в качестве его постоянного наблюдателя, без которого немыслима жизнь. Этот момент принято называть временем любовной лихорадки души и тела, и его кульминацией был душераздирающий крик котов в марте, а заканчивалось все последними трелями соловья в июне. В это прекрасное время граждане всех возрастов и профессий старались вырваться из своих затхлых зимних квартир и побывать на свежем воздухе, отдавшись во власть нежных лучей ласкового весеннего солнца.
У многоэтажного дома, где проживал Огоньков, гонимые природным весенним инстинктом, появились его доброжелательные соседи, которые неоднократно пытались поддержать его, дать совет в любовном вопросе. Они удобно устраивались на двух лавочках у подъездов и «вершили судьбы». На первой сидели две пожилые женщины с добротными фигурами и величественной осанкой, на второй – семейная пара бальзаковского возраста и их молодая кошка Муська. Пожилые женщины мирно беседовали, обсуждая сериалы, жаловались на новые и старые болячки, разговоры звучали прямо как стихи:
Пульс учащённый, мочи нет.
Хворь виновата и десерт.
Диагноз прост, скажу я вам,
Ипохондрия сытых дам!

Не мил и вовсе божий свет,
Гормон угас – вот и в чём секрет.
Тоскливо в жизни стало нам,
И нет эмоций, крах для дам!

Гипертония, рвутся нервы,
А доктора – одни лишь стервы.
На помощь призываем вновь
Салат зелёный и морковь!

Семейная пара, увлечённая телевизионными передачами об астрономии, на повышенных тонах обсуждала свой бюджет.
Жена: Твоя заработная плата, как базон Хикса – всё знают, что он есть, но никак не могут его найти, так и я не вижу её.
Муж: Так ты же сама сказала базон (а он такой маленький), поэтому её и не видно невооружённым глазом, пользуйся телескопом.
Лишь кошка Муська, опустив свои ушки-локаторы, чтобы не слышать очередную ­семейную разборку хозяев, сладко потягивалась, поджав под себя передние лапки, томно жмурилась, подставляя усатую мордочку ласковым лучам солнца, нежно мурлыкая, впадала в дремоту, изредка поглядывая через щелочки своих зелёных глаз на котов, расположившихся неподалеку. А коты, чтобы быть незамеченными её хозяйкой, от которой неоднократно получали тумаки, проявляя природную сообразительность, как партизаны, иногда по-пластунски подкрадывались поближе к несравненной Муське.
Через некоторое время дверь подъезда открылась и из неё неуверенным шагом, опустив голову и глядя себе под ноги, вышел Сеня Огоньков. Движимые благими намерениями, его соседи пытались, как им казалось, дать жизненно важный, главный любовный совет.
Первая Дама: Присядь, Сенечка, и послушай. Любовь – это комбинация чувств, сложнейших химико-биологических реакций организма, эмоций, а иногда и частичная потеря разума! Вот тебе совет: угощай девушек шоколадом, в нём находится гормон счастья и радости, мы его просто обожаем.
Вторая дама: Но больше всего опасайся безнадёжной любви. Любовь, как солёный ручеёк в жаркой пустыне, но и его можно разбавить родниковой водой! Читай девушкам стихи классиков и неизвестных поэтов, но обязательно про любовь, мы очень любим. Вот в молодости поругалась из-за какого-то пустяка со своим парнем, даже вспомнить причину сейчас не могу, казалось, навсегда, но от безысходности он написал стихотворение, я его и сейчас помню:

Надежду сладкую вселяя,
Вернула к жизни от тоски.
Любовь по зёрнам собираю,
Мечту храня и цвет весны.
Прошу тебя и умоляю
Прощальной страстью угостить,
Во сне твой образ сохраняя,
И сердце не могу освободить.

И растаяло моё сердце, мы помирились, и вот он у меня уже сколько лет лежит на диване и нескончаемо смотрит свой телевизор.
– Нет, девчонки, – вступает в любовную полемику муж базонового несчастья семьи, – главное – дарить девушкам цветы, от которых они просто дуреют!
– Что, что ты сейчас сказал? Я не ослышалась? – злорадно произнесла его жена. – Ты мне цветы дарил всего один раз в жизни, на первом свидании, да и то две розочки, как сейчас помню.
– Так у меня денег на большее не оказалось, зато от всей любящей тебя души…
– Вечно у тебя денег нет, а зарплату только через телескоп можно разглядеть, – раздражённо произносит супруга.
– Кстати, насчёт зарплаты анекдот хотите? – с задором произносит муж. – Приходит женщина к психотерапевту и говорит: «Доктор, бессонница мучает, мысли нехорошие в голову лезут, одиночество одолело, не с кем поговорить, может, замуж выйти?» «Так я не пойму, – говорит доктор, – вам нужны длинные беседы или любовь соседа?» «Ой, доктор, мне всё равно, лишь бы зарплату вовремя приносил!..»
Все заулыбались, а кто-то даже хихикнул. После непродолжительного веселья задумчиво и ехидно жена произнесла:
– Может не сосед, а соседка, это не та рыжая курица из дома напротив? А может, это ты ей цветы дарил, сознавайся?!. Я тебе покажу соседку с цветами, марш домой, будет тебе длинная беседа! – сердито завершила супруга и, обращаясь к Муське, продолжила: – А ты, хитрое, похотливое животное с отсутствием кошачьей совести, брысь домой. Вон коты мартовские кружат вокруг тебя, выстраиваясь в очередь, словно женщины в меховом отделе за норковыми шубами при новогодней распродаже с 90% скидкой. Быстро домой! Я покажу вам рыжую соседку, цветы и мартовских котов!
Дверь в подъезде закрылась, а семейная буря так же быстро утихла, как и началась.
Наступила долгожданная тишина. Весеннее опьяняющее благоухание располагало к романтическим воспоминаниям о прошлом, от которых приятно кружилась голова. Зимнее уныние и недавняя ссора супругов сменились приятным весенним мироощущением жизни, сладким, как торт, и увлекательным, как шопинг.
Воспоминания возродили капельки оставшейся молодости души, всегда присутствующие в человеке до последнего его вздоха, потому что, как всем известно, душа не стареет. На лицах пожилых дам заиграли загадочные улыбки, а в глазах блеснули искры страсти. А наш любовник-неудачник недоумённо произнес:
– Так сколько же дарить цветов один или два?
– Три, а лучше пять, – произнесла неожиданно появившаяся миловидная девушка, словно добрая фея из сказки. – Меня зовут Соня, – представилась она. – А ты меня не помнишь? Я живу в соседнем доме. Ты помогал мне носить портфель в первом классе. Мне про тебя рассказывала моя старшая сестра, которую ты пригласил в кино, но из-за твоей «химической атаки» она сбежала. Я так хохотала, когда она рассказывала, аж до слёз проняло, – и, не дав ему опомниться, Сонечка нежно взяла его за руку, ласково и уверенно произнесла: – Пойдём прогуляемся в парке! Такая прекрасная погода!
И до сих пор они гуляют, но уже большой и дружной семьёй, а парк называется «Его величество случай». А вы там бывали?..

Осиновый скальпель

Радостью светилось благодатное, лучезарное утро. От пьянящего весеннего благоухания цветущих деревьев приятно кружилась голова, а с лиц прохожих не сходили улыбки.
Но к вечеру небо покрылось свинцовыми тучами и хлынул сильнейший дождь. Ослепительные молнии сопровождались оглушительными раскатами грома, ураганный ветер подхватывал лёгкие предметы, унося их ввысь, а огромные деревья просто опрокидывал навзничь.
В этот вечер появился на свет Криворез Аскольдович Грехопад. Календарь показывал тринадцатое число, пятница. Родился он в неблагополучной, но не бедной семье: отец – любитель праздности, мать – почитательница лёгкого флирта. Благодаря субстанции черепной коробки, отвечающей за усидчивость и терпение, герой наш окончил школу и с горем пополам медицинский университет по специальности «Ответственная хирургия коллективной безответственности минимального риска».
Считая себя убеждённым атеистом, он насмехался над верующими, а когда его упрекали в отсутствии души, с гордостью и цинизмом заявлял: «Копаясь в человеческих внутренностях, души я что-то нигде не обнаружил!»
Он часто увлекался саморекламой и делал это с таким восхитительным красноречием, что все сослуживцы удивлялись его несравненному бесстыдству. Родственникам пациентов обычно внушал, как сложна операция, которую предстоит сделать. И никто иной, как он, не сможет сделать подобную операцию, причем ни в какой другой клинике земного шара, кроме как его. Реклама сопровождалась увлеченным рассказом о его личном мастерстве, которое, как он непринужденно намекал, требует соответственного вознаграждения
Даже в обществе женщин сомнительного поведения Грехопад похвалялся своими хирургическими победами, умалчивая про позорные поражения, которых было на порядок больше, не забывая одаривать слушательниц лестными комплиментами вроде: «Женщина – это необитаемый островок нашей философии, не поддающийся осознанию мужским разумом». От таких слов женщины впадали в восторженную эйфорию.
Встав на путь безбожия и безнравственности, он постепенно погряз в трясине праздности и злодейства, что сказывалось и в его работе: то тампон забудет ­в брюшине, то марлю, бывали моменты, когда хирургический скальпель совершенно не слушался своего хозяина и действовал неожиданно и непредсказуемо.
Однажды, делая операцию по удалению аппендикса мужчине средних лет, «специалист» решил заодно удалить большой, как ему показалось, совершенно ненужный прыщ и уже начал подрезать его, но симпатичная ассистентка Леночка вовремя остановила, определив в прыще орган размножения рода человеческого. Жена пациента, обнаружившая неописуемое злодеяние, не поддающееся никакому объяснению, встретившись с Криворезом, завизжала так, словно руку защемили металлической дверью, проклиная при этом доктора самыми нелитературными выражениями, смысл которых сводился к одному: «Подлец, ты меня чуть не лишил главного наслаждения». На помощь прибежала ассистентка Леночка, которая ласковым женским внушением успокоила обезумевшую женщину.
Как всегда навеселе возвращаясь с очередной вечеринки, «гений хирургии» неожиданно встретил поджидавшего его возле дома человека, одетого во всё чёрное, с низко опущенным на лоб капюшоном. Лишь седая и жиденькая бороденка, выглядывавшая из-под капюшона, указывала, что это пожилой мужчина. Высоким металлическим голосом незнакомец произнёс:
– Примите мой скромный подарок! Нужнейшая вещь для вашей работы – осиновый хирургический скальпель! Но с одним небольшим условием: делать операции необходимо только 13 числа, в остальные дни хранить инструмент в футляре в полнейшей чистоте! – золотой футляр был торжественно вручен новому обладателю.
Не поблагодарив за подарок, Криворез Аскольдович кинулся спешно открывать футляр. Там красовался необыкновенный деревянный скальпель, на котором был различим срез многолетней осины с её годовыми кольцами. Ему захотелось поблагодарить незнакомца, но тот так же внезапно исчез, как и появился. Соблюдая инструкцию по эксплуатации подарка, ответственнейшие операции хирург назначал только на 13-е числа.
Осиновый скальпель виртуозно и легко выполнял сложнейшие операции, не оставляя следов на месте среза. Раны удивительным образом мгновенно заживали. Хозяин подарка с гордостью смотрел на свои восхитительные руки, довольный, любовался собой в зеркале. И с ещё большим неистовством предавался праздности и безнравственным забавам, что и стало его основным занятием. С коллегами по работе он был высокомерен, у соседей слыл примитивным невеждой. Вознаграждения, полученные от пациентов, проматывал в дорогих ресторанах и казино, не отказывая себе абсолютно ни в каких удовольствиях.
Прошло несколько лет, успешные операции и успех мастера обеспечивались волшебным скальпелем. И вот однажды к нему обратились родственники тяжелобольного, которому требовалась срочная операция, предлагая космическое вознаграждение, от которого у Грехопада совсем помутился рассудок. Не помня себя от радости, он назначил операцию на следующий же день, отведя лишь несколько часов на подготовку пациента.
Но что-то пошло не так: то ли огромный груз ответственности, то ли жажда наживы, то ли какая-то другая причина, но не случилось присущей ранее легкости при операции. С трудом он провёл операцию, затратив огромные усилия и время.
Утомлённый и разбитый, небрежно положил он свой осиновый скальпель в неглубокий карман белоснежного халата, который вскоре сбросил со своего уставшего тела на кресло, зайдя в ординаторскую на отдых. Самолично заварив кофе (другим не доверял, кроме ассистентки Леночки, которая как назло в этот день не присутствовала на рабочем месте), налил его в чашку из нефрита и плюхнулся в своё любимое, обтянутое чёрной кожей огромное кресло. Острейшая боль пронзила его обессиленное тело. Осиновый скальпель, выпав из брошенного на спинку кресла халата, прорезал давно беспокоящий его геморрой…
Истекая кровью, он вспомнил: «До тринадцатого числа оставалось еще два дня…»

Олег КОТЕНКОВ

Саҳифа 32 марта ўқилган.