Гастарбайтеры

Новые имена

Рассказ

Двухтысячные. Осень. Колхозное поле, которое в ту войну на картах было обозначено нейтральной полосой. По полю, по скошенной стерне, брели мужчина лет сорока, руководитель поисковой команды, и две старушки в одинаковых платочках.
– Нам-то лет по десять было. В ту осень неделю здесь грохотало. Немцы были там, – показала одна из них, – а наши – там, – засмеялась, – а мы в погребе, – вздохнула. – Как-то ночью стихло, а утром появились немцы. Но не задержались, пошли наших догонять. А зимой всё в обратную, – покачала головой. – Ох! К апрелю проталины землю как открыли… Ба-атюшки!.. И увидели мы много убитых. А ближе к маю на поле уж и не выйдешь, а если ветер на село, то и в доме не усидишь, – губы собрала. – Запах страшный. А нам пахать да сеять пора. Вот наши бабушки, дедушки и матери вышли в поле и стали несчастных тех собирать и хоронить в воронках. И мы с ними…
– Немцев отдельно, наших отдельно? – перебил поисковик.
– Да нет, милый. Тогда не разбирали. Помню, кто покрепче, тот брал его на вилы и – в телегу. Он чёрный, весь колышется. Телегу наполним и везём к другой воронке. Старались, чтоб могилки рядом получались. Торопились мы. Одежду свою долго не могли выветрить. Вот так-то, товарищ дорогой, – помолчала, повздыхала, добавила: – Какие-то записки про те воронки дед Сергей делал, колышки на меже ставил, охранял, а куда всё подевалось, уж и не помнит никто, – покрутила головой. – Где-то там, сынок, – показала бабуля.

* * *

Прошло несколько лет. На бывшем колхозном поле вырос коттеджный посёлок. Во дворе одного из участков, за двухметровым забором, гастарбайтеры копали котлован. Хозяин наверху, у кромки, уточнял с бригадиром план работ.
– Перестал я наших приглашать. Ленивые, а после обеда… Как там у Расторгуева поётся? Вечно пьяные?
– «Там за туманами, вечными, пьяными…», – поправил бригадир и кивнул, соглашаясь. – И мне с ними легче работать. Знают, что от них требуется и что им самим нужно.
В котловане возникла заминка. Оба узбека – видны только спины – закопошились у основания одной стенки. Бригадир поставил ногу на край.
– Что там, Авлод?
– Железка, начальник, – Авлод запыхтел и потянул на себя косо торчащий вдоль стенки ржавый стержень. Выдернул, упал, задумчиво встал, держа железку перед собой.
– Э-э… Так это ж трёхлинейка, – догадался бригадир. – А осталось-то: затвор, скоба и ствол… А там что? – бригадир указал в начало стенки, чуть ниже… Э-э-э! Ты потише, а то рванёт ещё.
– Не-е-а! Сапог, начальник. Солдат, наверное. Надо откопать.
– Да брось ты!
– Мой дедушка зимой в сорок первом был здесь. Убили, без вести… Может, он… Принеси пакет, брат. Это будет твоя и моя вечная память.
Хозяин ушёл. В яме негромко переговаривались на своём гастарбайтеры:
– До захода солнца похороним по всем правилам.
– Смотри, Хаджи-Ислом, кость второй ноги перебита. Потому и сапога нет…
– Каска, а в ней… Теперь ты упокоишься, бесстрашный воин.
Вернулся хозяин с пакетом из-под цемента. Ислом, не глядя, протянул руку к тем, кто наверху. – Дай! – хозяин сунул пакет вниз. Ислом увидел, побагровел. – Ты что!? Смотри, грязный совсем!
– Да он будет почище твоего супового набора, – полагая, что с юмором, парировал бригадир. Ислом и Авлод, не сговариваясь, встали, выпрямились.
– Твой дедушка лучше внука был, – с горечью произнёс Авлод. Снял рубашку, расстелил на дне ямы. Оба узбека, бормоча, начали складывать останки, отряхивая их от земли. Бригадир побледнел.
– Простите, мужики. Сдуру ляпнул, не подумал… ну сорвалось… Ей-богу, виноват. Простите.
– Это же наш с тобой воин! Нельзя с ним так… Ладно, брат, но ты думай потом.
Хозяин сходил в сараюшку, принёс Авлоду футболку. Авлод упруго выбросил смуглое мускулистое тело из котлована, надел футболку, нагнулся, принял аккуратно свёрток у Ислома, отнёс в угол участка и положил в тени на молодую траву. Вернулся, спрыгнул в яму, и гастарбайтеры продолжили старательно углублять котлован, а немного погодя тихонечко запели для себя песню на своём родном.
Разговор между хозяином и бригадиром не клеился. Сидели на корточках у края котлована, курили, слушали. Мелодия показалась им знакомой, похожей на «Журавли» Расула Гамзатова, переглянулись. А вроде она и есть…

Виктор Калинкин