Известно, что всегда важен «живой, бесхитростный, неаналитический, целостный отклик на литературное произведение». Читатель невольно анализирует испытанные эмоции, стремится обдумать прочитанное, разобраться в своих впечатлениях, что являет собой важную грань восприятия художественного произведения. Рассказ Г. Востоковой «Запах немыслимых трав» привлекателен тем, что с первых строк настраивает читателя на доверительную волну. Упрощённый язык создает атмосферу «кухонной» беседы. Повествование ведется от первого лица, следовательно, весь рассказ отражает внутренний мир героя. Выполняя функцию повествователя, герой умело иронизирует по поводу своей внешности, которая досталась ему от бабушки: «Всю жизнь я был талантливым и толстым. Но толщина бросалась в глаза каждому. А талант – попробуй разгляди! За бесцветной физиономией, полусонными горошинками-гляделками, носом-пятачком…» Как видим, детали, создающие внешний портрет, довольно конкретны, четки. Но нас интересует внутренний мир героя, его нравственный облик. При более глубоком аналитическом прочтении обнаруживается, что в процессе восприятия рассказа за каждой фразой, каждым признанием или описанием угадывается присутствие автора, его собственные представления о реальности. Герой же существует в конкретном художественном мире произведения, следовательно, мы полагаем, что автор всегда знает немного больше, чем герой, и «неизбежно говорит больше, чем хотел».
Повествование от первого лица дает читателю возможность быть вхожим во внутренний мир героя, не лишенного чувства юмора и позитивного настроя. Рядовой работник некоего отдела, однако не без оснований считающий себя очень талантливым, порой очень честен и откровенен в своих признаниях. В его рассуждениях есть что-то обломовское: «И что за странное заблуждение – представлять думающего человека этаким живчиком, стучащим по клавиатуре. Неужто какие-либо телодвижения обязаны сопровождать полет мыслей?»
Равнодушный к своим коллегам-женщинам, с появлением в отделе Инги герой меняется. Оказывается, он не лишен ­способности завидовать, тайком и с любопытством разглядывать «объект», испытывать состояние влюбленности. Однако эти признания лишены исповедальных настроений, они очень ненавязчивы, будто приправлены самоиронией, и нарисованы на первый взгляд незначительными штрихами.
Стоит обратить внимание на как бы невзначай брошенную авторскую фразу накануне празднования дня рождения Анечки: «Я обожал бывать в гостях, примеривая к своей жизни чужую обстановку, отношения, угадываемые маленькие интимные тайны…» Внимание читателя постоянно отвлекают то интерьер квартиры Инги, то холодец, упавший на коленки Анечки, а между тем герой продолжает: «…я приглядывался к хозяевам. Пытался уловить улики любви, душевного родства. <…> теплеющий голос, ласковое оглядывание <…> прикосновения вместо слов». Хотя герой констатирует, что ничего подобного между супругами нет, он понимает, что не отбить ему Ингу у Карима, и про себя соглашается на платоническую любовь.
Образ Инги нарисован конкретными деталями: «Точеный носик, четкий рисунок ненакрашенных губ, легкие морщинки, светлые тяжелые прямые пряди» и дополнен штрихами, разбросанными по разным эпизодам: «ржавчинка на волосах», такая же «ржавчинка в голосе», «ореховый взгляд», «распахнутые ресницы», «снисходительный взгляд», «вздох», «улыбка», «капелька жемчуга в розовой мочке» и «облачко аромата духов». На наш взгляд, очень умело создается образ пленительной, но холодной, недоступной, порой надменной «снежной» королевы. Следует отметить виртуозный стиль автора. Если мысль, выражаемая в произведении, всегда эмоционально окрашена, рождается вопрос: «Какие эмоции таят в себе слова, употребляемые героем в отношении Инги в уменьшительно-ласкательной форме: «ржавчинка», «капелька», «облачко», «умничка», «шпротинка», «огурчик»? Читательский ответ может быть двояким: с одной стороны – нежность, которую герой испытывает к Инге, с другой – авторская ирония, указывающая на нелепость всей сложившейся ситуации. Ведь, пожалуй, этой королеве никогда и в голову не пришло бы разглядеть в Антоне Огарышеве мужчину. Герой это знает, и создается впечатление, что по поводу нелепости он полностью солидарен с автором: «Я готов был ограничиться любовью платонической. И примерил к себе роль рыцаря. Подходяще…»
В ожидании весны, точнее дня рождения Инги, он словно выпадает из реального времени, ориентируясь лишь на падающие сосульки и тающий снег, с ужасом отмечает, что времени осталось совсем мало. Ожидание тем не менее сопровождается легкостью, вызванной состоянием влюбленности, когда с именем любимой хочется сложить нелепую песенку и напевать: «Инга, Иволга, Ингуля». Воодушевление, с которым герой готовится к часу икс, свидетельствует о маленькой надежде, таящейся в душе героя. Проблема с подарком решена – он знает: у нее кончились духи, также краем уха слышал, что она любит Гумилева. Но вдумчивый читатель должен уловить в структуре повествования все ту же тонкую, даже, можно сказать, изящную авторскую иронию, которая словно нашептывает, что не любит Инга Гумилева, просто продемонстрировала свою эрудицию. Синтезировать запах любимых духов так и не удается, сочинить стихи не хватает вдохновения, но нет ничего проще, чем смастерить на компьютере открытку со стихами Гумилева.
В момент долгожданного часа внутренние переживания героя находят внешнее отражение: вспотели ладони, запнулся, от виска по щеке покатилась предательская капелька пота. Тем не менее несостоявшийся праздник, не оправдавший трепетного ожидания, не оставляет ощущения трагизма безответной любви. Очень скоро «нежность куда-то испарилась», герой оправился и вплотную занялся своим исследованием в области химии и молекулярной физики. Неприкаянность, непринужденность героя, отсутствие глубокой душевной привязанности позволяют ему отбыть в отпуск куда глаза глядят. Ведь даже пожилые родители, до сих пор влюбленные друг в друга, не очень-то интересуются жизнью единственного сына.
Случайный выбор пал на казахстанскую пустыню, но это для героя не столь важно, ему нужна смена обстановки. Рассказ условно как бы разделен на две части: до прибытия в пустыню и во время пребывания в пустыне. Именно здесь герой пытается переродиться, найти себя, подвергаясь всяческим физическим испытаниям: живет в палатке, ест верблюжью колючку, продолжает синтезировать запахи, но не для нее, а для души, ради эксперимента. Автор расставил акценты таким образом, что за нелепыми любовными перипетиями, концентрирующими внимание читателя, можно было и не заметить, что герой обладает талантом различать тонкие нюансы запахов даже во сне. Герой как бы между прочим сообщает, что белые розы пахнут слаще, а запах чайных – с горчинкой.
В повседневных бытовых приключениях героя нет даже намека на какое-либо страдальчество. Суровые условия, палящее солнце пустыни, нехватка воды, тени, появление задиристой сороки – не ослабляют энтузиазма героя, который продолжает познавать мир и себя. Необъяснимый душевный дискомфорт герой испытывает лишь в моменты, когда берет в руки флакон с питьевой содой, закупоренный импровизированной бумажной пробкой. Это был Ингин флакон, который она с абсолютным безразличием отдала ему для опытов. Части рассказа соединяет момент, когда герой швырнул флакон в надоедливую сороку и обнаружил, что пробка сделана из его самодельной открытки со стихами Гумилева. «Буквы поломались, любовно созданная картинка “из африканской жизни” запылилась… Я прошептал по памяти:
И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…
Ты плачешь? Послушай… Далеко на озере Чад
Изысканный бродит жираф…»
Название рассказа не сразу отсылает к гумилевским строкам, где лирический герой пытается добиться внимания героини, рассказывая об изысканном жирафе. Но художественная задача поэта – показать экзотическую красоту африканского пейзажа. В основе рассказа Г. Востоковой будто лежит история неудавшейся любви. Герой то и дело тщетно пытается привлечь внимание Инги, испытывая редкие моменты счастья. Вместе с тем сфера реминисценций значительно шире области цитирования как такового. Истинная задача автора показать неординарного героя, обладающего множеством ненавязчивых положительных качеств и талантов, на фоне неудавшейся любовной истории, привнесшей трагизм и разочарование.
Герой страдает, у него ранена нога, хлещет кровь, но телесная рана – ничто в сравнении с душевной. Его охватывает апатия, даже проскользнула мысль о самоубийстве. Но решающее слово остается за автором. Авторское решение приходит в виде жизнеутверждающего запаха тандырных лепешек, доносящегося из аула. Герой не может покончить собой, так как не хочет стать обузой для людей, которым придется хлопотать по поводу его похорон. Примечательно, что на протяжении всего рассказа автор, как умелый кукловод, тактично прячется за своим героем. Вместе с тем хочется подчеркнуть, что автор настойчиво ведет его соответственно своей авторской творческой задаче, создавая впечатление полной свободы от воздействия своей творческой воли.

Хилола ЮНУСОВА

Саҳифа 155 марта ўқилган.