Мы все уйдем, великие в Великий,
а остальные – в Тихий океан.
Евгений Сазонов

Наталья-Викторовнв-ИвонинаНа одной из центральных улиц Ташкента, утопая в зелени, стоит старейшее в Узбекистане готическое здание. Их всего два в столице Узбекистана – немецкая лютеранская кирха и более поздний католический костел. Немецкая кирха была построена в 1899 году, а католический костел так и не был достроен к началу известных событий 1917 года. Но уже с 40-х годов оба эти здания превратились в руины. Одно недостроенное, а другое – разгромленное и сожженное. Оба здания сейчас восстановлены, в обоих идут богослужения.
Немецкую кирху восстановили намного раньше, поскольку она находилась на виду, в центре города, а прямо за ней, на месте бывшей немецкой школы, была построена современная школа, и старое готическое здание прекрасно оттеняло современный архитектурный стиль. Неподалеку, в небольшом сквере, стоит бюст Лала Бахадура Шастри – премьер-министра Индии, неожиданно скончавшегося в Ташкенте после завершения трудных исторических переговоров с лидером Пакистана Мухаммедом Аюб Ханом и подписания между этими странами мирного договора. Прямо за кирхой стоят вековые платаны, называемые в Узбекистане чинарами, а перед кирхой – ухоженные цветники и хвойные деревья. Восстановленное после Ташкентского землетрясения 1966 года здание было передано консерватории, и в нем давал концерты камерный оркестр Узбекистана. Лишь в 1992 году здание, которому был придан статус памятника архитектуры, охраняемого государством, было передано в пользование немецкому культурному центру «Видергебурт» «для использования по назначению».
Зал кирхи небольшой – примерно на 100 человек. Кресла для прихожан унаследованы от консерватории, а алтарная часть приподнята и расположилась на бывшей сцене. Интерьер зала украшают большие витражи из наборного цветного стекла, алтарь – небольшой ковер с изображением пастыря со стадом овец.
Справа от алтаря небольшая пасторская каморка. Здесь на полках лежат библии и книги для богослужения, а в шкафу – облачения для хора. Но главное, на что сразу падает взгляд, – это два больших портрета, скопированных со старых фотографий двух великих пасторов: Юстуса Юргенсена и Генриха Берендтса.
Юстус Юргенсен был назначен пастором Туркестанского прихода в июле 1892 года. Нынешнего здания кирхи еще ­не ­существовало, воскресные службы проходили в ­приспособленном помещении. Первую службу в статусе пастора прихода Юстус Юргенсен провел уже через 4 дня. Было самое жаркое время года – чилля. Небольшой зал не мог вместить всех прихожан. Поэтому люди стояли в проходах и на улице, возле открытой двери и окон. Несмотря на жару, духоту зала, стекавший с лица ручейками пот, новый пастор вел литургию «с большой торжественностью, строгостью и просветленностью. Его хорошо поставленный баритон в полнейшей тишине переполненной людьми кирхи звучал то мощно, крепко и мужественно, то благостно, тихо и примиренно. Его голос производил впечатление изумления и восторга».
Это первое выступление Юстуса Юргенсена произвело неизгладимое впечатление на прихожан. Для лютеран новой Туркестанской колонии молодой всесторонне развитый, блестяще подготовленный пастор-интеллектуал Юстус Юргенсен был подлинной находкой, подарком свыше. Он выгодно отличался от первых пасторов, с которыми сталкивались новые колонии немцев в Российской империи, они «не отличались особой нравственностью, не всегда были подготовлены к духовной деятельности и набирались из людей разных профессий, иногда без всякого образования».
Юстус Юргенсен уроженец Курляндии (территория левобережья Даугавы, бывшее Курляндское герцогство), родившийся в 1864 году в семье потомственного лесничего, поступил на теологический факультет Тартуского университета в девятнадцатилетнем возрасте в 1884 году и, проучившись семь лет, закончил его в 1890 году.
Семилетнее пребывание Юстуса Юргенсена в высокопрофессиональной университетской интеллектуальной среде дало ему возможность, кроме теологической специальности, приобрести воистину энциклопедические знания в других отраслях науки. Он умело использовал эти знания в своих проповедях. Поэтому проповеди были яркими, образными, современными.
В Ташкенте и лютеранских общинах в других городах на богослужениях Юстуса Юргенсена постоянно собиралась лютеранская элита Туркестана.
Юстус Юргенсен хорошо понимал, что авторитет лютеранской общины и ее пастора во многом зависит от самих прихожан. И уже на начальном этапе своей деятельности в общине старался наладить добрые отношения с известными и влиятельными людьми, заручиться их поддержкой. Прекрасная работа молодого пастора, его искренняя заинтересованность в исполнении своего пасторского долга, сакральная чистота его великолепных проповедей, написанных им лично на редкость душевно и современно, доброе отношение к людям вызывали уважение и доверие, а поэтому видные представители немецкой диаспоры считали своим долгом поддержать лютеранскую общину и начинания ее пастора.
После окончания богослужения кто-то подходил со своими проблемами и бедами, а кто-то использовал возможность обговорить сложные вопросы становления и развития немецкой общины. В своих воспоминаниях старые лютеране говорят, что пастор Юргенсен после службы, бывало, обсуждал с именитыми прихожанами новости науки и культуры, при этом был весьма интересным собеседником, поскольку был начитан и в полной мере обладал современными взглядами на естественнонаучные и общественные проблемы. Это привлекало к нему интеллектуальную элиту Туркестанского лютеранства. Добрые отношения поддерживал он и с представителями других конфессий.
Первостепенной задачей общины было строительство кирхи. Еще в 1881 году был объявлен конкурс на разработку ее архитектурного проекта. Лучшим был признан проект выпускника Петербургской академии художеств, автора многих красивых зданий Ташкента и других городов Средней Азии, архитектора А. Л. Бенуа. Проблемным был вопрос о финансировании строительства. И здесь Юстус Юргенсен проявил себя как прекрасный хозяйственник, тонкий и успешный дипломат в общении с представителями бизнеса. С ними он не говорил о пожертвованиях, речь всегда шла о том, что нужно сделать для того, чтобы эффективно использовать имеющиеся в распоряжении общины средства, и о том, как их приумножить для скорейшей постройки кирхи и эффективной деятельности общины.
Прагматичный характер Юстуса Юргенсена, его немецкая основательность во всех делах и тесные связи с немецкими предпринимательскими кругами Туркестана во многом обусловили успехи общины в строительстве Кирхи, а также успешную реализацию ряда других проектов, направленных на повышение духовности и просвещение членов лютеранской общины и их семей. В частности, удалось весьма успешно ввести в предпринимательский оборот участок земли «Салар», выделенный общине генерал-губернатором фон Кауфманом на берегу реки Салар, «общей площадью 1700 кв. саженей. Его надлежало использовать под строительство церкви. Но позднее от этого пришлось отказаться потому, что постепенно выявилось его неудобное положение относительно разраставшейся тогда в неопределенном направлении территории города. Вместо этого участок с расположенными на нем зданиями стал весомой доходной статьей в годовом бюджете прихода, прибыль шла на строительство церкви на ее окончательном месте.
Особо теплые отношения связывали молодого пастора с действительным членом Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете Иеронимом Ивановичем Краузе – фармацевтом, биологом и этнографом. Еще в 1973 году Краузе, тоже начинающий двадцативосьмилетний биолог, входил вместе с известным ориенталистом Александром Людвиговичем Куном и зоологом Модестом Николаевичем Богдановым в состав экспедиции в Хиву. Позднее он был Президентом Церковного Совета Немецкой евангелическо-лютеранской общины г. Ташкента и нередко приглашал Юстуса Юргенсена вместе с супругой к себе на дачу.
В то время немцев в Ташкенте было немного (по данным переписи 1897 года – 164 мужчины и 141 женщина). Они селились компактно по Гоголевской улице и по Наманганскому проспекту Ташкента. Иероним Краузе приобрел за городом землю для своего сада. Она находилась на берегу Салара – по левой стороне в начале Никольского тракта. Значительную его часть занимало камышовое болото по обеим сторонам Салара. А сам дом Краузе был выстроен на возвышенном месте из желтого кирпича, такого же, как кирпич дворца Великого Князя Николая Константиновича в центре города. Дачный домик был небольшой, одноэтажный. С юга к нему примыкала двухэтажная конюшня из сырцового кирпича с каркасной надстройкой для сена и кормов. Конюшня в самое жаркое время дня полностью прикрывала своей тенью и дом, и двор дачного участка. Дача была идеальным местом для неформальных семейных обедов и ужинов под виноградником.
На этой же земле, еще до приезда Юстуса Юргенсена в Ташкент, жили старые друзья и учителя Краузе по хивинской экспедиции – Кун и Богданов. Кроме них, в разное время здесь обитали и другие известные немцы. Поэтому садовые участки Никольского тракта в народе величали Немецкой слободой, проводя аналогию с петровским временем и ролью представителей немецкой слободы в преобразовании и прогрессе государства.
Визит молодого пастора (обычно по пятницам) в семье Краузе всегда воспринимали как доброе событие и принимали его как дорогого гостя. Как правило, он приходил с женой. Фирменным блюдом жены Краузе – Екатерины Матвеевны – всегда была целиком запеченная маринка. Трех-четырех килограммовые экземпляры этой форелевой рыбы ловили рядом, в кристально чистой воде Салара, накануне приема гостей. Непременным атрибутом застолья всегда был краткий спич Екатерины Матвеевны, которая говорила о том, что нежный вкус маринки превосходит знаменитые деликатесы православия из осетра и стерляди, но сама рыба непременно требует добрых рук хозяйки, поскольку необходимо полностью удалить из брюшины этой рыбы ядовитую черную пленку. Иначе эту рыбу на стол подавать нельзя.
Пастор восхищался высокоинтеллектуальной немецкой средой, сконцентрированной в роскошных, прекрасно ухоженных садах на сравнительно небольшом клочке земли вокруг дачи Иеронима Краузе, возле Никольского тракта. Он неоднократно говорил, что намоленная здесь немцами земля и в будущем принесет свои плоды. Так впоследствии и случилось. Рядом с домом Краузе, поближе к Салару, в 1925 году ­родился и вырос внук Модеста Богданова, видный ученый, доктор биологических наук, профессор Олег Павлович Богданов, автор фундаментальных трудов по животному миру Узбекистана. А в 1963 году напротив дома Краузе и тоже ближе к Салару в доме крупного биолога Михаила Ивановича Мышкина, наставника О. П. Богданова, поселилась немецкая семья известных потомственных экономистов Бесслер-Ивониных.
Тесное общение с учеными и педагогами, укрепление финансового состояния общины привело Юстуса Юргенсена к выводу о необходимости форсировать давно задуманный проект создания при кирхе немецкой школы. Это решение пастора для общины было очевидным и предполагалось с самого начала ее существования. И все же нужно было появление столь сильной и неординарной личности как Юстус Юргенсен, чтобы, наконец, приступить к решению этой задачи.
В 1889 году Юстус Юргенсен, по предварительному согласованию с членами Церковного Совета, поставил в общине вопрос о незамедлительном создании Ташкентской немецкой школы при Евангелическо-Лютеранском приходе. Она начала работать в 1900 году в доме пастора, затем в помещении зала заседания пастората. В 1902-1909 годах рядом с кирхой было построено отдельное здание школы на 45-50 учащихся с вместительным залом и сценой. Первыми учителями были пастор и назначаемые Церковным Советом прихожане, как правило, военные чины. В 1906 году была принята учительница и 2 помощницы, одна из которых преподавала русский язык. Церковным Советом был создан школьный комитет, контролировавший организацию учебного процесса, поступление и распределение средств, оснащение школы инвентарем и учебными пособиями. Благодаря пристальному вниманию пастора к деятельности школы и его подвижничеству в деле воспитания и образования молодого поколения, школа пользовалась большим авторитетом. В 1907 году в ней обучалось 57 детей. В своих проповедях Юстус Юргенсен систематически поднимал вопрос о нравственном воспитании молодого поколения. Он считал, что главной задачей воспитания является формирование в процессе обучения интеллектуально и духовно развитой личности.
Важной инициативой Юстуса Юргенсена явилось создание членами Ташкентской Евангелическо-Лютеранской общины благотворительной организации «Ташкентское Евангелическо-Лютеранское дамское благотворительное общество». Оно было основано 9 июня 1907 для оказания помощи лютеранам, организации попечительства над Ташкентской кирхой, устройства праздничных вечеров, народных гуляний и благотворительных обедов, поддержки Ташкентской немецкой школы при Евангелическо-Лютеранском приходе. Учредителями общества были пастор Юстус Юргенсен и его жена Катарина Юргенсен, жена управляющего конторой фирмы «Проводник» Е. М. Цанг, жена представителя фирмы «Г. В. Дюрвагадт» А. Шуберт, жена кондитера Е. А. Генель, вдова предпринимателя А. Ю. Пфайфер, домовладелица Е. В. Мюллер.
После известных событий 1917 года в деятельности Немецкой Евангелическо-Лютеранской общины произошли существенные изменения. Многие проекты, вынашиваемые пастором, Церковным советом и членами общины, отпали сами собой. В соответствии с Декретом СНК 1918 г. «Об отделении церкви от школы и школы от церкви» немецкая приходская школа перешла в ведение отдела народного образования Ташкента и получила статус школы 1-й ступени. Тем не менее в ней продолжали учиться в основном немцы. Преподавали там Л. Л. Майер, Э. О. Бот, Э. Э. Фигнер, П. Х. Беркинталь, Е. К. Бетгер и др.
Казалось бы великие дела первого пастора Туркестанского прихода закончились. Однако он полагал, что сила человека и его духа всегда кроется в знаниях. А поэтому он, даже лишившись школы, продолжил начатое в рамках тех условий, которые диктовались ему новой жизнью. Он и его жена начали давать частные уроки на дому по всем предметам школьной программы, обращая при этом особое внимание на изучение немецкого языка. У пастора и его жены было много учеников. Занятия проводились ежедневно, кроме пятницы. В воскресенье – по особому расписанию после церковной службы.
Тем не менее неудовлетворенность собой и своим местом в новых условиях постоянно травмировали душу и сердце уже немолодого пастора. 16 декабря 1932 года он скоропостижно ушел из жизни. Он ушел, но величие его свершений осталось. Остались дела и ученики, остался воспитанный им дух в сердце каждого лютеранина Туркестана. И он не исчезает, он передается от отца к сыну, от матери к дочери. Передается любовь к людям, любовь к знаниям, стремление постичь высокое, непознанное.
После безвременной кончины Юстуса Юргенсена в 1933 году в Ташкент приезжает пастор Генрих Генрихович Берендтс, 1892 года рождения, уроженец Санкт-Петербурга. Новый пастор и его жена, дочь епископа Артура Мальмгрена – Хедвига Берендтс – были с радостью приняты общиной. Генрих Берендтс по тем временам был на редкость высокообразованным человеком. Он имел два высших образования – юридическое и теологическое. До приезда в Ташкент работал в Семинарии проповедников (Prediger-seminar), теологическом образовательном учреждении для подготовки евангелическо-лютеранских священнослужителей, торжественно открытом 15 сентября 1925 года в Ленинграде. Он преподавал там древнееврейский язык и считался одним из лучших педагогов.
Его появление в Ташкенте было не случайным, поскольку знаменовало собой одну из кульминационных точек постоянно нараставшего давления властей на Лютеранскую церковь. В начале 1929 года было принято постановление «О религиозных объединениях», которое стало действующим законом, определявшим положение церкви в бывшем СССР более 60 лет. Оно ограничило деятельность религиозных объединений «удовлетворением религиозных потребностей верующих». Была запрещена благотворительность, игравшая существенную роль в деятельности лютеранских приходов, издание религиозной литературы, проведение общих собраний религиозных обществ, созыв религиозных съездов и совещаний без разрешения властей.
С лета 1929 г. в процессе осуществления постановления началось силовое давление на церковь. Изменился не только юридический статус церкви: она подверглась массированной идеологической кампании, направленной против веры и церкви, пережила закрытие десятков храмов, аресты и ссылки сотен верующих и пасторов. «Лютеранская церковь России стоит перед крахом, — писал А. Мальмгрен, — эта мысль причиняет боль, но церковная организация на земле не имеет вечной жизни, а также как и все, что существует в природе и истории, преходяще. Евангелическая вера останется, она не прейдет, и этому не смогут противостоять даже врата ада. Но лютеранская церковная организация в России не сохранится — час ее падения скоро наступит».
С 1918 по 1931 гг. было закрыто 662 лютеранские церкви, планировалось ликвидировать еще 945 религиозных обществ и 828 церковных зданий. К 1937 году были арестованы, репрессированы, осуждены около 130 лютеранских священнослужителей. ­С 1917 по 1925 гг. за рубеж выехало примерно 70 пасторов, а с 1925 по 1938 гг. – еще около 30. Пасторское служение оставили примерно 20 человек. Оставшиеся пасторы работали под контролем властей. Так, в официальной докладной записке о состоянии религиозности в Ленинградской области от 22 апреля 1936 г. указывалось: «В Кингисеппском округе лютеранские пасторы читали проповеди о стахановском движении, в которых подробно останавливались на речи т. Сталина и на выступлении передовиков-колхозников, на совещании в Москве, в конце проповеди говорили, что нехорошо нам, верующим, отставать от стахановского движения, мы должны стать стахановцами своей веры и религии. Так как эти проповеди читались одновременно несколькими пасторами, следовательно, указания об этом им были даны от их руководящих органов».
В это время даже неприкосновенный ранее епископ Мальмгрен находился на грани ареста. Дело в том, что в 1932 г. некоторые представители Лютеранской церкви были вовлечены в уголовный процесс, по которому 20 человек были приговорены к смертной казни, 18 человек — к 10 годам лишения свободы и 24 — к меньшим срокам заключения. По делу проходили глава Ленинградского высшего церковного совета епископ Мальмгрен и его зять пастор прихода св. Петра Генрих Берендтс. Суть дела заключалась в следующем: руководство Мурманской железной дороги незаконно продавало ворованные дрова для отопления. В числе их клиентов был и пастор Берендтс, приобретавший дрова для церкви и познакомивший с расхитителями «социалистического имущества» епископа Мальмгрена, купившего дрова для семинарии.
В октябре 1932 г. пастор Берендтс был приговорен к 3 годам исправительно-трудовых работ в лагере с конфискацией имущества. Но, благодаря дипломатической поддержке лютеранской церкви Германии, после подачи кассационной жалобы, в которой пастор указал, что он не знал о том, что дрова краденые, 31 декабря 1932 года ленинградский суд сообщил, что его имущество конфисковано не будет, но Берендтс подлежит трехлетней ссылке с отбыванием в Ташкенте.
Пастор Генрих Берендтс проявил себя человеком широкой души, высокообразованным и интеллигентным, далеким от конъюнктуры, политических интриг и треволнений. Он достойно продолжал дело своего знаменитого предшественника Юстуса Юргенсена. Как и его предшественник, он был блестящим и умным оратором, способным привлечь к себе людей, зажечь Божьим словом их души и сердца. Он никогда не перекладывал свои обязанности в проведении богослужений на предигеров, вел все воскресные службы сам. Чтобы во время проповеди быть ближе и понятнее общине, пастор Берендтс читал проповедь не с кафедры, а у алтаря, расхаживая взад и вперед. Образ представительного, высокого, статного, красивого человека, обладающего ораторскими способностями, производил неотразимое впечатление на прихожан, вселял в них доброту и уверенность. Его жена Хедвиг Артуровна тоже принимала участие в богослужениях и, будучи прекрасной органисткой, играла в кирхе. В своих воспоминаниях прихожане говорят о том, что они были образцом добродушия, приветливости и супружеской любви. Берендтс старался наладить связи с наиболее просвещенной и высокообразованной частью общины. Внимательно прислушивался к мнению известных и влиятельных людей. По опыту предшественника вместе с женой давал частные уроки немецкого языка на дому.
Несмотря на сдержанность и нейтральные по отношению к власти проповеди, пастор Генрих Генрихович Берендтс и его жена Хедвига Артуровна Берендтс были арестованы 25 сентября 1937 г. Впоследствии судебное решение против пастора Берендтса было отменено и делопроизводство прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления.
У каждого века есть свое историческое лицо, свои особенные стремления. Но честь и славу любого времени составляют два устремления, тесно связанные между собой и дополняющие друг друга: гуманность и забота об улучшении человеческой жизни. Яркими носителями этих двух христианских и мирских стремлений были два пастора Немецкой Евангелическо-Лютеранской общины Ташкента Юстус Юргенсен и Генрих Берендтс. Их великая миссия служения людям состояла в том, чтобы, опираясь на лютеранские ценности, изнутри и исподволь готовить современников к обретению Благодати, преодолению трагической разобщенности в современной жизни, формированию гуманистических отношений между людьми, овладению глубокими естественнонаучными и общественными знаниями. Они учили, что даже в самые горькие минуты нельзя терять веру в торжество добра, нельзя, чтобы будничные дела заслонили от тебя судьбы мира, заставили забыть о маленьких и больших заботах простых людей. Нравственный урок, который преподносят нам два великих пастора, два великих просветителя, весьма поучителен. Он свидетельствует о том, что современный человек должен быть высокообразованным, интеллектуально развитым, обладать стремлением к познанию нового. И в то же время любой успешный в миру человек не должен забывать о главном, должен стремиться к идеалам нравственным, гуманным, к духовной зрелости.

Наталья ИВОНИНА

Саҳифа 191 марта ўқилган.